Потом же, чуть позже — но еще до того, как сгрести в кучу все, что осталось от его Пегги-Энн, и поволочить весь этот теперь никому ненужный хлам через весь двор, снова не отрывая взгляда от земли, — он склонился над телом хозяйки квартиры и попытался было — безуспешно попытался — изменить форму ее вялых, неподвижных губ, придать им хотя бы какое-то подобие улыбки. Улыбки Пегги-Энн. У него почему-то было такое ощущение, что именно это ему сейчас надо сделать в первую очередь.
Впрочем, женщина по-прежнему отказывалась улыбаться — и он, чуть подумав, пришел к выводу, что это и правильно. Не стоит этого делать.
ХЕСТЕР ХОЛЛАНД
Каменное сердце
Однообразное полотно дороги изредка перекрывали высокие створки ворот, рядом с которыми стояли будки смотрителей. На звук автомобильного сигнала из них появлялись мрачного вида люди, которые без лишних вопросов проворно открывали скрипучие металлические створки, и снова за окнами машины бежали бескрайние поля, пастбища и невысокие перелески. Как здесь, наверное, красиво летом, — подумала сидевшая в машине Маргарет, — тогда как сейчас, зимой, совсем не тянет на природу, а если и случится прогуляться, то ненадолго, чтобы скорее вернуться в тепло и расположиться подле камина с чашкой горячего чая в руках.
Столь здравое рассуждение лишний раз подтверждало тот факт, что Маргарет была весьма практичной девушкой. Ее детство было отнюдь не радостно беззаботным. Она довольно рано стала сама зарабатывать на жизнь — обычно это была временная работа по уходу за старыми, больными, немощными людьми. То, что в этой жизни ничего не дается даром, девушка поняла довольно рано, увы, но эту истину она познала на собственном опыте.
Самые горькие времена, однако, в ее жизни настали, когда ушел Дик. Поначалу она подбадривала себя слабой надеждой, что когда-нибудь они все же поженятся — в конце концов, ведь еще совсем недавно он любил ее, тогда как сама она и до сих пор не вполне рассталась с этим чувством. Впрочем, теперь все это оказалось в далеком прошлом, и Маргарет понимала, что былого не вернуть. После их разрыва она полгода работала машинисткой в какой-то затрапезной конторе, отчаянно пытаясь окончательно освободиться от любых воспоминания о возлюбленном, однако в итоге лишь порядком поистрепала себе нервы. Поговорив со знакомым доктором, девушка услышала от него стандартную в таких ситуациях рекомендацию: все, что ей требуется, это как следует отдохнуть.
— А почему бы вам не поехать куда-нибудь, ну, например, к родным, в деревню? — сказал он ей тогда. — Знаете, порой ничто так не помогает успокоиться, как пара недель полного безделья. Одним словом, вам нужен отдых, и только отдых.
Сейчас, вспомнив слова доктора, Маргарет горько усмехнулась. Домой, в деревню… тогда как у нее не было ни родных, ни близких — вообще никого, кто мог хотя бы изредка вспоминать про ее существование.
— Если же получится так, что вам все же придется работать, — доктор предусмотрел и такой вариант, — то я порекомендовал бы подыскать себе местечко где-нибудь в провинции, подальше от городской суеты. И при этом непременно Постарайтесь как можно чаще бывать на свежем воздухе.
Пожалуй, слова врача и стали главной причиной того, что она с такой готовностью откликнулась на объявление, данное в газете некоей леди Фаррел, о том, что ее «поместью требуется квалифицированная секретарь-машинистка, которая могла бы в отсутствие хозяйки взять на себя ведение домашних дел». Написав по сообщавшемуся в объявлении адресу леди Фаррел, Маргарет едва могла поверить своему счастью, когда спустя некоторое время также по почте получила ответное послание, в котором сообщалось о том, что ее предложение благосклонно принято. Таким образом, все складывалось как нельзя лучше: пройдет совсем немного времени и она навсегда забудет и свою скучную, опостылевшую работу, и безвременно завершившийся роман с Диком, и вообще сможет как следует укрепить свои нервы. Как знать, возможно, ей удастся получить работу в поместье не только на время отсутствия леди Фаррел, но также и на более длительный срок…
При первой же встрече с Маргарет владелица поместья пояснила ей, что сама она довольно редко наведывается в Уиткомб-Корт — так называлось ее поместье, но постоянно держит в нем полностью укомплектованный штат прислуги. Как выразилась леди Фаррел, «дом даже в отсутствие хозяйки должен чувствовать неустанную заботу о себе». Естественно, она попросила девушку подробно рассказать о себе, своем прошлом, родных и близких, друзьях и знакомых, поскольку ей было очень интересно узнать, как они отнеслись к ее отъезду в столь далекие от дома места. Едва услышав от Маргарет, что друзей у нее очень немного, а родственников и вовсе нет, пожилая женщина заметно оживилась.
— Несчастное дитя!.. — скорбно произнесла она, поднимаясь из кресла и сжимая ладонь Маргарет в своих руках. — Я абсолютно убеждена в том, что мы с вами сработаемся. Мы просто не можем не понравиться друг другу.
Затем женщина пояснила Маргарет, почему ей столь часто приходится уезжать из поместья. — Видите ли, моя дорогая, все это исключительно из-за моего слабого здоровья, в первую очередь от нервов. Да — да, только они и вынуждают меня подчас по полгода находиться в отъезде. И при этом мне, естественно, требуется человек, который мог бы в мое отсутствие внимательно присматривать и за домом, и вообще за всем хозяйством. Слуги у меня надежные, как говорится, проверенные, но ведь вам же прекрасно известно, что за подобной публикой всегда нужен глаз да глаз. И вот еще, моя милая, я хотела бы особо оговорить одно условие, на скрупулезном соблюдении которого хотела бы настоять особо: в мое отсутствие ни один посторонний человек не должен переступать порога этого дома.
В целом Маргарет нашла довольно странной эту старую даму, родословная которой уходила в глубь английской истории на много веков. Всякий раз, когда леди Фаррел приезжала в Лондон, ее причудливые наряды, исполненные исключительно по моде начала века, неизменно привлекали к себе всеобщее внимание публики. Свой же родной Уиткомб-Корт, занимавший огромную, в несколько сотен акров территорию, она окружила поистине материнской любовью. Сама леди являлась последней представительницей древнего аристократического рода, и потому после ее кончины и сам дом, и весь примыкавший к нему громадный парк подлежали продаже с аукциона.
Многочисленные члены этого семейства на различных этапах его существования едва ли не подчистую промотали громадное фамильное состояние. Печальная участь коснулась и этого поместья: один из предков леди Фаррел в свое время разбазарил значительную часть богатой библиотеки, в которой имелись поистине уникальные книги, а также за бесценок распродал прекрасные мебельные гарнитуры работы старинных мастеров. Согласно одной из легенд, когда из поместья вывозили все эти сокровища, огромные каменные волки, поставленные архитектором у входа на террасу дома, якобы оглашали округу своим жутким воем. Да и в нынешние времена леди Фаррел, останавливаясь в одном из отелей лондонского Вест-Энда, сокрушенно рассказывала знакомым об этих злодеяниях своих далеких предков, причем голос ее при этом звучал так, словно она говорила о жестоком обращении с каким-то малым, совсем невинным, беспомощным ребенком.
— Я испытываю жгучий стыд всякий раз, когда вспоминаю, что натворила моя родня. Надо же, так разграбить дом, который оказался совершенно беззащитным перед их варварским натиском! И сейчас, когда я думаю о своем скором уходе из этой жизни, мне не дает покоя мысль о том, что придется оставить поместье человеку, который, возможно, совершенно не поймет его ранимую душу. О, если бы вы знали, как терзает меня одна лишь мысль о подобном исходе… Кстати, в этом заключается еще одна из причин моих столь частых отъездов из родимого дома — просто невыносимо смотреть на то, как приходит в упадок наше фамильное достояние.
Довольно скоро Маргарет поняла, что ее функции, в сущности, сводятся лишь к тому, чтобы выполнять роль сторожевого пса, поставленного охранять имение старухи. Леди Фаррел подробно ознакомила ее со всей работавшей в доме многочисленной прислугой, которой также было предписано в ее отсутствие поддерживать в нем должный порядок и оберегать от любых посторонних воздействий. «Дом должен постоянно ощущать, что о нем заботятся, — не раз повторяла старая дама. — И вы, милочка, — обращалась она к Маргарет, — позаботьтесь, пожалуйста, о том, чтобы в помещении без особой надобности не раздавалось никаких громких и тем более резких звуков».