— Почему я вообще получилась?
— Спасибо, дитя! Такой хороший вопрос. За мой ответ я бы и поплатился; те и другие твои сородичи сожгли бы, не раздумывая, — Марвин мечтательно отвлёкся, но вскоре спохватился и продолжил. — На этот счёт имею целую Теорию. Задумайтесь. У дуба и волка не может быть потомства; без применения особой магии, конечно. У окуня и чайки — тоже. Напротив, у орков и эльфов — пожалуйста. Почему? Потому что мы — родственные племена! Очень давно у нас были общие предки. Я зову их «эрками». Правда, звучит?
Дальше маг увлёкся повествованием, показывал на икосаэдре отрывки из древней жизни, облик «эрков», хвастался, как непросто было найти ниточки к этим видениям; расписывал, как может измениться наука, магия, да что там — всё общество, если примет Теорию Марвина.
— Получается, что мы с Уром — эрки? — опешила Жетэль.
Ур же просто прислушивался к интонации разговора и временами подозрительно посматривал на икосаэдр; опасался, что мелкие существа, из показанного магом, выползут наружу.
— Это второй вопрос. Не торопи мысль. Нет, правнуки не становятся прадедами. Вы — нечто другое. Вам я ещё не давал имени. Может «Квази-эрки»? «Пост-орк-эльфы»? Ну как?
Марвин посмотрел на аудиторию в надежде найти на лицах восхищение пред величием его фантазии, но обнаружил только оторопь.
— Смысл в том, что вы такие же полноправные обитатели мира, древа жизни, как и все остальные. Я бы сказал — полнокровные.
На этот раз Жетэль озарилась внутренним светом, и маг остался доволен полученным эффектом.
— А дальше что?
— Это три. Вы пойдёте домой и сами решите, как жить. Так было всегда, для всех существ мира. Травинка и слон, макака и гном — сами себе хозяева. А теперь все на выход!
Марвин хлопнул в ладоши, и у него в руках появилась книга.
— Жетэль, передай матери. Справочник по мелкой практической магии и зельям. Её изгнали очень рано, а ей этот курс теперь так необходим.
Зубастые скалы
Лиара пошла на поправку. Знакомство с новыми членами дома тоже прошло хорошо. Стал налаживаться быт. Вот Альта ушла по ягоды, а Ур — на охоту и заодно проведать свою шерстистую семью. Жетэль сидела у кровати матери и держала её за руку.
— Скажи, мама, почему тогда ты решила оставить меня и бросить размеренную жизнь?
— Никогда не любила ходить в Храм Очищения, а так бы пришлось — каждый день, — грустно усмехнулась Лиара.
За окном качалась листва деревьев. Солнечные лучи пробивались в дом; наполняли его теплотой и светом. Лиара пристально посмотрела на Жетэль.
— Понимаешь, когда ты росла во мне, это было уже не между мной и тем чудовищем. Это было между тобой и мной. Ты — наполовину я, и полностью моя, родная, — Лиара крепко сжала руку отважной дочери, — Я не могла представить, как оставлю тебя крошку остывать в лесу или как дикие звери будут кромсать твоё тельце или как…
— Ну, хватит! Уже поняла, что можешь напредставлять ещё кучу ужасов. Скажи уж лучше, думала ли, каково будет мне, когда вырасту, кем стану, куда мне будет податься?
— Была уверена, что у тебя всегда буду я, что у тебя появятся добрые друзья, что будет кто-то, кто сможет разделить с тобой твой путь.
— И кто бы это мог быть? Во всех поселениях меня готовы разорвать, как только слетит маскировка.
Лиара понарошку завыла по-волчьи и лукаво улыбнулась. Жетэль прыснула:
— Ур? Мама, ты серьёзно?
— Не смотри, что он сейчас знает мало слов, это и к лучшему, раз, — Лиара стала загибать пальцы. — Красив и прямоходящ, а ведь его вырастили волки — мог ходить на четвереньках, два. Лидер целой стаи — это три. Умён, раз выбрал тебя, четыре.
— Ну здорово, способность выбрать между волчицей, сосной и женщиной — уже признак ума.
— Между двумя симпатичными девушками! В тёмном лесу. За несколько секунд. И заметь, сохраняет постоянство и предупредительность. Хочет тебя «съесть», но не ест. Да он в тебя втрескался. Тут ты права — в поселениях такого не найти. К тому же вы подходите друг другу. Как по марвиновской теории Ур и ты называетесь?
— Хм-м. Там какие-то непроизносимые слова.
— Может «орфами» назовётесь? Кому какое дело, вообще?
— Орфы с торфов. Годится.
Послышались торопливые шаги снаружи. В хижину ворвался Ур. Стал объяснять жестами и звуками, что далеко, со стороны пролива, доносится мерный стук барабанов. Жетэль схватила лук и охотничью котомку и вдруг остановилась.
— Ничего не слышу.
Встала в дверях и стала всматриваться в зелёную стену леса; деревья закрывали далёкий пролив и что-то увидеть было невозможно. Ур показал на сородича-волка во дворе; тот навострил уши и смотрел вдаль. Жетэль взяла Ура за руку и потянула вперёд.