Часть 2
Глории тысячу лет не снились эротические сны. Она — двадцатисемилетний профессор университета. Не подросток с бурлящими гормонами. Не тупая целка с недотрахом. Она так надеялась, что время прошло.
Её руки на плечах. Её бёдра вплотную. И жар чужого тела, передающийся через одежду. Электрический ток от пальцев ног до кончиков ушей.
На шее бьётся жилка. Она разевает рот, обнажая зубы. Касается мягкой кожи, погружает клыки, отрывает кусок мяса. Течёт густая кровь. И пахнет, пахнет сырым мясом. Она сплёвывает и вгрызается снова, рвёт сухожилия.
Она дико, безудержно возбуждена. Ей кажется, что воздух звенит.
Чужой смех звучит пульсирующим громом в ушах.
***
Проснувшись, Глория уткнулась лицом в подушку. Эта чертовщина никогда не закончится. Она на всю жизнь останется той незадачливой девчушкой, которая вытянула из небытия могущественного демона. Сколько бы ни получила степеней, сколько бы учеников ни выпустила, сколько бы седых волос ни появилось в её причёске. Она заточена в домике на дереве, с детства обручена с самой тьмой.
Но она уже согласилась поиграть, согласилась на свидание. Вот ведь чёрт за язык дёрнул. Только не просто поговорка, а реально чёрт и практически реально дёрнул.
Собиралась как в тумане. Надела первое попавшееся. Накрасилась кое-как. Сестра бы за такое убила. Но прятать свою внешность от могущественного демона как-то глупо. Он прекрасно знает, что прячется под накладными ресницами и тоннами штукатурки. С ним вообще никакая ложь не пройдёт. Он сам — воплощённая ложь.
Ресторан, естественно, оказался шикарен, хотя вряд ли Эйнли понимал концепцию денег. Глория в джинсах даже не чувствовала себя неудобно. Она, кажется, разучилась. То ли таблетки помогали, то ли свидания с демонами.
Проблема была в другом.
Глаза Эйнли для выхода в люди потушил, пропорции тела привел в норму, голос сделал чуть менее зычным, но не узнать в нём демона?.. Словом, его демоническая сущность была очевидна.
— Подстилка дьявола, — прошипел официант.
— Что, п-простите?
— Желаете сначала заказать напитки?
— Нет, простите. Подойдите, пожалуйста, попозже.
Лицо горело. Ладони вспотели. Ей казалось, что все вокруг знали, с кем она на свидании.
— Ну что ты, славная моя, никогда не была на свиданке? — снисходительно спросил Эйнли.
— Заткнись.
— А я вот не был. Если не считать свиданкой, оргии во Франции времён… как же имя это забавной девчонки? Хм-м, не могу вспомнить.
— Мария-Антуанетта? — предположила Глория.
— Нет, ошибочка. Кажется, её звали Жанна. И фамилия ещё какая-то рыбная… Любовница кого-то из ваших бесконечных Людовиков. Вас людей так много, так сложно запоминать имена.
— Мадам де Помпадур.
Эйнли просиял.
— Она самая.
Говорить им вроде как было не о чем. Их интересы — археология и захват мира — слишком разнились.
— А ведь книга могла попасться не мне. Тогда ты бы продолжал находиться в заточении.
Эйнли посмотрел на неё так, как смотрят на несмышлёных, но очень милых детей.
— Не могла.
— То есть это было вписано в мою судьбу?
— Судьбы не существует, только вселенская предопределенность.
— Разве это не то же самое? — спросила Глория. Эйнли под столом скрестил их ноги так, чтобы они касались друг друга.
— Первое — результат деятельности какого-то бога. Второе — никем и ничем не контролируемое нечто.
— Мне всегда было интересно — есть ли то, что ты не знаешь?
— Конечно.
— Например?
— То, что мне не интересно, — скучающе ответил Эйнли, как будто даже говорить об этом он считал излишним.
— А остальное?
— Я вижу вселенскую предопределённость, если ты об этом.
Это было как-то слишком. У Глории кружилась голова от того, что её собеседник (и, возможно, любовник) знал всё и обо всём.
— То есть ты знаешь, что я скажу следующее.
— Я узнаю, если захочу узнать, — поправил её Эйнли, — но веселее просто разговаривать с тобой и узнавать в процессе разговора.
Глория накрылась меню.
— У меня заболела голова.
— Да, это непросто для людей. Ваши мозги очень слабые.
Официант уже в сотый раз кружил вокруг их столика.
— Давайте самое дорогое в двух экземплярах, — просто сказал Эйнли.
— У тебя есть деньги? — решила перестраховаться Глория.