Вот знаете, когда отчаянно хочется не думать о чём-то, но всё вокруг будто старается напомнить о нежелательном. И тут точно так же. Билли не хотела думать о том, что происходило между ними с Трикстером, но ткань между мирами силой закинула её в нужное измерение. И спасибо ей за это!
— А теперь я буду делать тебе приятно, — сказал Трикстер и зловеще улыбнулся. Люди так не улыбаются, это точно.
Тут ему, видимо, показалось, что рук для того, чтобы её трогать, было мало, поэтому к уже существующим прибавилась ещё одна пара, но ощущения были такие, как будто рук было бесконечное количество. Её ловко раздели и трогали везде, к каждому миллиметру её кожи прикасались, гладили, ласкали.
Она продолжала висеть в воздухе. Пальцы ног поджимались от удовольствия, а глаза сами собой закатывались.
Над головой вспыхнуло неоново-голубое пятно, взорвалось, окропило пространство. Апельсиново-оранжевая клякса перелилась в истошно-жёлтую. Где-то на заднем плане громыхнул фейерверк. Бирюзовые волны столкнулись со стайкой прямых углов, похожих на красные галки.
Губы были везде, как и руки. Казалось, что на каждой ладони было по дополнительному рту, и он тоже ласкал нежно, настойчиво, иногда почти грубо, но всегда именно так, как нужно.
— Я тут изучил историю твоего браузера, — сказал Трикстер с истинно трикстерским выражением нечеловеческого лица. — Надо же было узнать, как у вас это делается.
Ох! Тут стоило заволноваться, поскольку история браузера у Билли была увлекательной. Даже интересно, что из всего разнообразия извращений будет выбрано. Но пока Трикстер отлично справлялся с тем, как «у них всё это делалось».
Подумать Билли не успела. Из неоново-розовой кляксы сверху вылезли яркие щупальца, быстро и юрко обвились вокруг тела, как прежде многочисленные руки, сразу же скользнули между ног. Тентакли были скользкие, истекающие влагой, поэтому внутрь они проникли легко-легко, лучше, чем со смазкой.
К её половым губам прикасалось сразу множество пальцев, пускающих электрические заряды вдоль позвоночника. А щупальцы скользили по всему телу: щекотали нежную кожу под коленями, оставляли круглые засосы на шее, оглаживали выступающие бедренные косточки.
Билли громко застонала, выгибаясь.
Одно из щупалец очертило губы, проникло в рот, где накопилась слюна, обвило язык, другое продолжило оглаживать губы, будто пальцы умелого любовника. Ещё одно скользнуло меж ягодиц и ласкало там нежную кожу.
Билли висела полностью раскрытая, распалённая. Её тело стало частью этого безумного измерения, слилось с ползущими кислотными облаками. Руки распахнулись, ноги разошлись в стороны, спина гнулась дугой. Из-под закрытых век на ресницах скапливались слёзы наслаждения. Над верхней губой выступили бисеринки пота.
Здесь не было ветра, его заменяли мощные вибрации, они расходились по всему телу, доводя до исступления без лишних прикосновений.
Присоски на щупальцах всасывали клитор, разгоняя мурашки наслаждения. Тут уже стон не мог выразить все, что она испытывала. Хотелось кричать, и она закричала. Всё равно в этом измерении её никто не услышит, кроме разноцветных клякс. Крик резонировал, возвращался вдвойне, втройне, превращался в сизый туман, а потом прыгал по измерению белым параллелепипедом.
Она кончала и кончала, зависнув в воздухе, а потом всё повторялось снова и снова.
Трикстер был везде, наполнял её тело до предела, полнее, чем любой земной мужчина мог бы. Она была целой, впервые в жизни. Это было ни с чем не сравнимое удовольствие, разрывающее её на клочки, на цветные кляксы.
Вместе с её оргазмами разрывались фейерверки.
— Но лям шейдинских урсов ты мне возместишь, — сказала Билли, когда к ней вернулся голос.
Трикстер засмеялся, но не как человек, а пуская счастливые волны по всему измерению.
— Да хоть два. Я их силой мысли могу создавать.
Фото
В понедельник на первой паре Лекса смотрела «Игру престолов» без звука, но с субтитрами. Хотелось заценить новую серию как можно скорее, и так уже проспойлерила себе всё, что можно. Со звуком, конечно, другое дело, но уж что есть, то есть.
Голос лектора монотонно плыл по аудитории. Он чертил формулы на доске, не поворачиваясь к студентам. Кто-то на задних партах надсадно кашлял.
На телефон, на котором, собственно, и шёл сериал, пришло сообщение. Лекса с неудовольствием закрыла вкладку, вдруг что важное. Но ничуть не пожалела. Сообщение в Телеграме оказалось фотографией обнажённого мужского торса. Весьма неплохого, с кубиками и приятным загаром. Ради такого сюрприза стоило просыпаться в шесть утра.