В самом дамском клубе тоже наблюдалась предпраздничная толкотня и такое же возбуждение. По воздуху летали шариками надутые разноцветные презервативы. Менеджеры готовили столы с шампанским и пирожным. Оказывается, "Ариадне" стукнуло пять годков, а это солидный срок на трудном рынке порока. То есть возник хороший повод упиться до состояния все тех же воздушных гондол малых форм.
- Такова жизнь, - развел руками господин Королев, встретив меня. Утром поминки - вечером свадьба.
- Собачья свадьба, - проговорил я.
- Что?
- Это я так: сам себе.
- Сам себе, - назидательно поднял вверх указательный палец Анатолий Анатольевич. - Сам по себе, - и пригласил сесть в кресло.
Главный секьюрити дамского клуба мне не понравился - был суетлив и мелок. В таких случаях говорят: человек не в своей тарелке. Интересно, что случилось за часы моего отсутствия в столичном граде? Не сыграла ли в ящик мадам Шокина, находящаяся в бетонном мешке? О чем я и спрашиваю. Господин Королев натужно смеется: нашли и освободили истеричку; визжала, как североамериканский опоссум, на которого наступил бутсой зазевавшийся турист из России.
- Тогда в чем дело, Анатолий Анатольевич? - удивляюсь. - Что-то новое по хакеру?
- Пока ничего не нашли. Загадка, понимаешь, природы.
- Тогда остается, - делаю вывод, - Ахмед.
И не ошибаюсь. Выслушав невнятные объяснения господина Королева, понимаю: возникла принципиально новая ситуация по текущей проблеме. Некая сила выступила посредником между нами и кавказской ОПГ - выступила со следующим предложением: нам выдается убийца (живым или мертвым) капитана милиции Лаховой, а мы более не предъявляем притязаний к вору в законе.
- Плохой расклад, - говорю я. - Забыли нашего Веньку Мамина и журналистку. Как понимаю: резали их "ахмедовцы"? За что и почему?
- Какая теперь разница, Дмитрий, - нервничает АА, признаваясь, что ситуация начинает выходить из-под контроля. - Война нам не нужна.
- Нам? - не понимаю. - Кому это нам? Дамскому клубу?
- И дамскому клубу тоже, - со значением проговаривает главный секьюрити.
- И кто это наехал, как танк? - усмехаюсь. - Анатолий Анатольевич, я вас не узнаю?
- Прекрати, - морщится. - Есть добрый совет.
- Не старых ли приятелей, - предполагаю, - из "Арийса".
- Дима, остановись, - поднимает руку АА. - Это добрый совет. И даже не мой.
- Чей?
И не получаю ответа на свой вопрос. Такое порой случается в нашей жизни: задал вопрос и не получил ответа. Когда не отвечают на твои вопросы, значит, на то есть свои причины. Какие? Это уже другой вопрос. По-моему, ещё в утробе матери мы начинаем задавать себе вечные вопросы: "что делать?" и "кто виноват?". Вырастая до философского состояния тупоумного идиотизма, мы продолжаем пытать уже других все теми же вопросами. Умирая, спрашивает даже ЕГО. И тоже не получаем ответа. Поэтому ничего удивительного в том, что я не получил ответ на свой вопрос:
- Чьему доброму совету должен следовать?
Надо отдать должное господину Королеву - он был честен передо мной, как когда-то юный и восторженный пионер был честен перед лицом своих товарищей. Более того, я был ему, секьюрити, благодарен: не терял зря времени и темпа. Когда обстоятельства сильнее человека, к этому надо относиться с пониманием.
Все просто: начались тектонические подвижки, неприметные глазу. Система начинает защищать свои жизненные интересы. Если представить её спрутом, то мною задето лишь второстепенное щупальце и тем не менее... следует добрый совет и деловое предложение.
И я бы, возможно, согласился, почему бы не и нет, когда тебе желают добра, но с одним условием - пусть они вернут к жизни мою любимую женщину. Как? Это не мои проблемы. Пусть повернут время вспять, как реки. И я, взяв трубку поющего телефончика, услышу не об указах, подписываемые овощным папой, а голос любимой:
- Привет, жиголенок. Как дела?
Жаль, что подобная история невозможна. Правда, предлагают обмен: жизнь убийцы Александры на мировое соглашение. Однако зачем мне жизнь обдолбанной падали, которую кинут на жертвенник невидимой войны. Система не выдает настоящих исполнителей - они на вес золота. И поэтому возникает вопрос: почему система так активно защищает вора в законе? И не заступилась должным образом за высокопоставленного г-на Шокина, пустив дело на самотек. Полагаю, последний не представляет никакого интереса для "спрута" по причине безмерного самомнения, переходящего в хроническую идиотию. А вот Ахмед выполняет некую стержневую функцию. Какую? Узнав это, можно будет точнее уяснить смысл происходящих событий.
Когда я и господин Королев покинули кабинет, то обнаружили, что торжество, посвященное пятилетию "Ариадны", бушуют подобно тропическому одноименному торнадо. Наяривал цыганский ансамбль в кислотных по цвету жакетках. Под ожерельем роз галдели богатенькие матроны - видимо, постоянные клиентки клуба. Их раздавшиеся формы, запакованные в одежды от модных кутюр, напоминали о быстротечности времени. Пенилось шампанское в бокалах. Господин Голощеков во фраке и с цилиндром на голове, как один из главных виновников триумфа, царствовал на вечере. Был похож на расфранченного дядюшку Джо, прибывшего из Штатов. Заметив меня, махнул напудренной, кажется, ручкой, мол, жиголо, живи и радуйся! Я качаю головой: неужели мог угодить в эту халдейскую западню, выполняя функции породистого жеребца?
- Пусик, я тебя хочу, - подскочила пьяная дамочка с линялым личиком лесного борсучка. - Ты пр-р-релесть!
- Он занят, Ларисочка, - аккуратно попридержал её за острый локоток Анатолий Анатольевич.
- Тогда, ик, запишите меня в очер-р-редь! - покачивалась мадам на кривых кавалерийских ножках. - "Шесть-девять" - моя любимая позиция, пусики!
- Хорошо, госпожа Хренникова, - обещал главный секьюрити. - Будет тебе и такая позиция.
- Хренникова? - посмеялся я, продолжая путь по коридору на выход из ДК. - Бог метит шельму.
- А, - отмахнулся мой спутник. - Хреновиной занимаюсь, а что делать? Не горит душа... - и, неожиданно приблизив напряженное лицо к моему, проговорил шепотом: - Житкович бывший сотрудник ГРУ. Делай выводы, - и обнял меня за плечи: - Желаю здравствовать многие лета. А в честь пятилетия клуба презент сладили, - и указал на автомобильчик, пожимая руку. - Ну будь!