Малый спорит:
— Она не только бухгалтерию, — все заводоуправление может заменить! За исключением, конечно, большого начальства… На будущее прогнозы составляет! Вымершие языки расшифровывает, даже стихи пишет и женихов невестам сватает…
— Языки пускай, — не сдается Василь Фомич, — насчет стишков и сватанья тоже не возражаю — это дело безответственное… А бухгалтерия — вещь тонкая, человечьего ума требует!
Приступила ЭВМ к работе — любую счетную операцию в секунду, как орех, щелкает! Что ни сочтет — верно!
Но мы-то за ней все сами пересчитывали, потому что наш директор распорядился:
— Машина пускай стоит, как достижение по НОТу, а вы пересчитывайте. Не может машина нести ответственность — ни юридическую, ни материальную… Под суд ее не отдашь и даже выговора не объявишь.
Раз спрашиваю малого:
— Может твоя ЭВМ составит такой прогноз: кого главным назначат — Шмарина или Божкова?
— Может, — отвечает. — Давайте о них полную информацию. И будет точный результат!
Запустили информацию: Шмарин — главный!
Мы опять волнуемся.
Один Василь Фомич спокоен.
— Неизвестно, — говорит, — сейчас Шмарин в отпуску, а с ним всякое может произойти и, пожалуй, наоборот выйдет…
И через три дня Шмарин в отпуске так отличился, что не только в главные, — вовсе с работы вылетит! Малый оправдывается:
— Машина не может учитывать случайные факторы!
Но Василь Фомич его осадил:
— У Шмарина привычка такая: как без жинки — обязательно история! Какие уж тут факторы.
Тут подошел квартальный отчет, и машина окончательно потеряла всякий авторитет.
Отчет она составила быстро, но вышло у нее недовыполнение плана!
Мы пытались малого усовестить: мол, так и так, всегда шли хоть с небольшим, но перевыполнением…
А он уперся:
— Ничего поделать не могу! Машина дает вашему труду беспристрастную оценку… на основании объективных данных.
— Значит, — спрашиваем, — через твою объективную машину нам теперь без премии сидеть?
И директор ему втолковывал:
— Представляете, как это может отразиться на репутации нашего предприятия? На моей лично, наконец?
Малый уперся:
— Машина выше личных амбиций! Она не обучена заниматься подтасовкой фактов и махинациями…
Василь Фомич торжествует:
— Дура твоя машина! Ничего не смыслит в составлении отчетов! Вот у меня поглядишь, как получится!
Взялся Фомич за дело, два дня посидел, — и тебе перевыполнение, и премия!
С тех пор совсем машина захирела, только девушки иногда забегали погадать о женихах, но давали о себе настолько приукрашенную информацию, что никакой жених им не соответствовал, не говоря уже о неженатом электрике Иване, в которого большинство и целилось. Правда, одна из них, копировщица Зойка, выскочила замуж за самого очкастого малого. Но это случилось без всякого содействия ЭВМ.
А вскоре этого малого и вовсе уволили и его функции передали электрику Ивану. Несмотря на шесть классов образования Иван ничуть не растерялся, повытаскивал из ЭВМ множество диодов и триодов и торговал ими у магазина «Радиотовары».
Окончательно доконал ЭВМ Василь Фомич.
Он больше всех ее ненавидел и, проходя мимо, не раз говорил:
— У меня мозгов, может, и не так много, как в этой хреновине, однако предполагаю, что скоро ей — хана!
И когда спустили нам очередной план по металлолому, которого у нас сроду не водилось, Василь Фомич выискал какую-то статью, чтобы списать ЭВМ с баланса!
— Пока я жив, — заявил главбух, — обойдемся без ЭВМ!
НЕОРГАНИЗОВАННАЯ ПУБЛИКА
— Теперь я расскажу, как с меня сняли голову… Кто снял? Люди, кто же еще! Не дикие же звери!
Словом, вызывает меня шеф и начинает устраивать всякие истерики: как же так, везде, видите ли, внедряют новые формы торговли, а у нас образцовый торг, а образцовый торг прямо-таки жить не может без этих самых новых форм! Все внедряют, а мы нет! Это — скандал! Это — кошмар!
Короче говоря, он предлагает: давай займись этими новыми формами.
Ну, я развернул такую деятельность, дай бог всякому, вы же меня знаете.
Задумал я новый аттракцион, я хотел сказать — новое мероприятие: объявили конкурс среди домашних хозяек, называется — «Эликсир долголетия». Хе-хе-хе, ни за что не догадаетесь. Вы думаете, это какой-нибудь там женьшень? Ничего подобного. Это — простое молоко, и даже не молоко, а блюда из молока.
Каждое мероприятие, вы же знаете, надо еще и организовать! Домохозяйки — пусть они себе как хотят, а я все предусмотрел: звоню Казбулату Мисостовичу, вы же его знаете, шеф-повар из ресторана «Москва», говорю: дорогой, так и так, вдруг домашние хозяйки не придут, народ консервативный, они сварят картошку или кашу и — довольны, а молочные блюда — это вам не фунт изюму, это — вещь тонкая… Вы думаете, он вам так сразу и согласился? Как бы не так, черта с два! Когда он почует, что где-то запахло монетой, он вымотает из вас все жилы… Одним словом, мы с ним поладили, потому что наш конкурс — не какой-нибудь захудалый конкурс, это — серьезный конкурс: первая премия — двадцать пять рублей и грамота, вторая и третья — по десятке и само собой грамоты… Сорок пять рублей — это же сумма! Поэтому Казбулат Мисостович сразу сделал свое дело, и я — свое: привлек кое-каких наших продавщиц: «Тома, вот тебе торт, не забудь название: «Семейный сувенир». А по должности ты теперь фрезеровщица с металлургического, получишь первую премию — четвертак и грамоту, четвертак отдашь мне для Казбулата Мисостовича, а грамоту можешь оставить себе, ты женщина молодая, у тебя все впереди, это же государственный документ, шутишь с ним! А ты, Зоя, считаешься маляром, вот тебе запеканочка, название — «Лакомка», получишь вторую премию, деньги Казбулату Мисостовичу, грамоту — себе; что ж из того, что ты не домохозяйка, выйдешь замуж, такая еще будешь домохозяйка, что только ой-ой-ой… Покажи грамоту своему жениху, он придет в восторг, я мужчин знаю, все они любят хорошо покушать… Ну, если кто не желает участвовать в мероприятиях, тот всегда может подыскать себе другую работу, где его не будут обременять, например, начальником главка или еще кем…» Ну, и дальше все в таком роде, провел подготовку по системе Станиславского или там Мейерхольда, вы человек ученый, вам видней…