Короче говоря, начинается конкурс, сидит жюри из разных покупателей, телемальчики наставили свои телескопы, объявили, что нужно, и вдруг, можете себе представить, вылезают на первый план две девушки, неизвестно кто такие: «Девушки, говорю, если вы думаете, что здесь происходит проба на должность кинозвезды в «Мосфильме», то вы глубоко ошибаетесь, здесь происходит серьезное мероприятие, так что прошу вас в сторонку…» А они суют мне под нос какие-то коробки и заявляют, что принесли молочные продукты! Нет, вы представляете себе, какая наглость развилась у нынешних молодых людей! Но я себе думаю: ладно, два человека из неорганизованной публики конкурса еще не сорвут, валяйте, показывайте свои достижения и выметайтесь, и дело с концом! Так вы думаете, их оказалось только две? Как бы не так, черта с два! Они поперли, как татаро-монгольское нашествие! Я уж с ними боролся и так и эдак: «Бабушка, говорю, поимейте каплю совести, пройдите в соседний отдел, там поступили консервы из морской капусты — лучшее средство от склероза, а по телевизору вам показываться уж поздно, ей-богу…» Но разве ж сейчас — люди? Это ж — дикари!
Короче говоря, жюри присудило все премии совершенно посторонним людям! Как бы вы их не выплатили, хотел бы я знать?
А теперь этот разбойник Казбулат Мисостович ежедневно жаждет моей крови, то есть, вы понимаете, не крови, а своих кровных сорок пять рублей.
…Кто ж тут, спрошу я вас, виноват?
ДЛЯ ТЕХ, КТО В ПОЛЕ
Рассказ тракториста
Мы с Васькой пахали отдельный клин далеко от полевого стана. Жили в палатке, будто дачники, только вот с кое-какими харчами да с куревом были перебои.
Раз на горизонте заклубилась пыль.
— Автолавка жмет! — обрадовался Васька. — Сейчас куревом запасемся.
Но оказалось: это не автолавка, а книжный фургон. Из него вылезла знакомая нам продавщица Лилечка и сказала:
— Мальчики, выбирайте себе какие нужно книжки в кредит, да не копайтесь, мне еще надо в десять мест поспеть!
Мы хотели купить по какой-нибудь брошюрке, чтобы отвязаться, но тут Ваське показалось, что Лилечка как-то особенно на него взглядывает, и он для форсу купил сочинение писателя Твена за три рубля пятьдесят копеек.
Чтобы не отстать от Васьки, а также для поднятия своего авторитету, я купил толстую книжку «Эстетика» за шесть рублей.
Вечером, когда я лег спать, Васька разжег посильнее костер и стал читать Твена. Он читал почти до утра, при этом то и дело невыносимо ржал и сжег почти все подсолнечные будылья, которые мы запасли для костра. Потом весь день клевал носом и чуть не падал с прицепа.
В середине дня к нам опять приехала машина. Из нее вылез толстый дядька в белом халате:
— Зубы, ребятки, будем вставлять? Обслуживание на местах! Забота о тех, кто в поле!