«Черт с ним, возьму пока! — подумал Осипов. — А то он до операции богу душу отдаст с перепугу!
— Давайте! — сказал он, протягивая руку. — Все сделаем, как новенький выйдешь!
Половинкин, будто по волшебству, ожил, порозовел и присел на койке.
Операция прошла благополучно, и скоро Половинкин уже ходил, выслушивая безо всякого испуга самые страшные истории про врачей и студентов.
Встретив своего больного в коридоре, Осипов протянул ему конверт:
— Получите обратно, я тогда пошутил!
Лицо Половинкина покрылось бледностью, он зашатался, прислонился к стене и спросил дрожащим голосом:
— Значит… все-таки шабаш мне?
— Почему? Наоборот — скоро выпишем!
— Ясно… — простонал Половинкин. — Это всегда так: разрежут, увидят, что безнадежно, зашьют обратно и домой, чтобы процент смертности не завышать… Я вас понимаю: как добросовестный человек вы напрасно не берете…
Половинкин побрел в палату и лег на койку. Он сложил руки на груди, а курносый нос опять заострился и вытянулся, как у покойника. Через полчаса у него поднялась температура, упало давление, начались перебои в сердце. Напуганный Осипов применил уже испытанное средство.
Половинкин снова ожил и повеселел:
— Улучшение, значит, наметилось? Спасибо вам, доктор! А то испугали прямо до смерти! Главное дело: теща живая… И квартира кооперативная, опять же дочка Мариночка… Обидно!
Больше Осипов не рисковал.
Деньги он возвратил Половинкину через полгода, когда тот уже окончательно поверил в свой гарантийный ремонт.
ДАЙТЕ ЖАЛОБНУЮ КНИГУ!
— Граждане, не волнуйтесь! Мне — штучный товар!.. Штучный без очереди, вы что — правил не знаете? Мне только бутылочку молока… Тонечка, бутылочку молока! А оно свежее? Сколько процентов жирности? А вы, гражданин, не вмешивайтесь, вас-то, видно, только градусы и интересуют! Почему видно? Да по всему! Вы на себя в зеркало давно любовались?.. Оно и видно! В вытрезвителях у нас зеркал еще не завели… Не мешайте мне! А молоко у вас витаминизировано? А какой витамин? А как он действует на организм? У меня аритмия сердца, не повредит? Раз продаете, все должны знать!
А из какого совхоза молоко? Я к тому, что, говорят, в районе ящур появился. Не в курсе? Странно… А вы, молодой человек, напрасно зубы скалите! Тем более, они у вас кривые! Никакого уважения к женщине!.. Я должна знать, что покупаю! А где штамп ГОСТа? Что-то числа не разберу… Не порошковое? Порошковое еще изобрели…
А оно не скиснет? Сколько времени может стоять в холодильнике? А без холодильника? А в распечатанном виде? Что значит «приблизительно», мне надо конкретно, а не «приблизительно»! «Приблизительно»!.. Нет уж, я лучше сразу простоквашу возьму, чтоб не волноваться. Тем более, она, говорят, способствует долголетию, всех микробов убивает в желудке и в кишечнике… Еще профессор Мечников… Тонечка, я думаю, сначала нужно покупателя обслужить, а потом уж заниматься другими! Сколько раз везде пишут о культуре обслуживания, а все, как об стенку горох!.. Нет, далеко нам…
А вы, граждане, помалкивайте, не с вами разговаривают, нечего тут хулиганить! Тоже мне — до инфаркта чуть не довели!
Тонечка, а почему ряженки дорогие? Что они — из какого-то особенного молока? Тонечка, я, по-моему, с вами не кончила! Что значит — «делать мне нечего»!.. Я имею право выбрать товар по своему вкусу! Тонечка, не фыркайте, пожалуйста! Не покупатель для вас, а вы для покупателя!.. И не грубите! Хулиганка какая! Скажите, пожалуйста! Какие все нервные стали… Я такого безобразия не оставлю! Дайте жалобную книгу!! Немедленно!
СУБЧИК
Начальник заготуправления облпотребсоюза Степанов, прочитав письмо, сморщился и поднял телефонную трубку:
— Лихонос! Зайди-ка! Срочно!
Лихонос, длинношеий малый, с таким выражением лица, будто кто-то все время тянет его вверх за волосы, возник в кабинете бесшумно и немедленно.
— Садись, товарищ предместкома! — голосом, не обещающим ничего доброго, произнес начальник.
Лихонос сел. Почти не касаясь стула, он всем своим видом показывал готовность немедленно куда-то бежать и что-то выполнять в самом ударном порядке.
Начальник протянул ему письмо:
— Почитай-ка вот. По твоей части.
Лихонос начал читать, умудряясь больше глядеть на начальника, чем на маленький синий листок: