Она притащила щетку и два ведра, расплескала и растерла щеткой воду, вытряхнула в ведро бумагу из корзин, с презреньем обходя еремеевскую пепельницу и Томочкину кожурку и приговаривая по весь голос:
— Тунеядцы! Баклуши бьют! Все захламили! Тут трудишься не покладая рук, а они только и знают — мусорят! Нет! Нет моих сил больше! Сейчас пойду к директору, подам заявление: или я, или они! Нет больше моих сил!
Хлопнув дверью и грохоча ведрами, Олимпиада Петровна удалилась на уборку других кабинетов.
Карташов поднял голову от бумаг и завистливо вздохнул:
— Что значит дефицитная профессия!
МОРАЛЬНЫЙ СТИМУЛ
Начинающий актер маленького провинциального театра Боря Бабешко и не подозревал, что о нем персонально главреж имел конфиденциальную беседу с высоким гостем из областной газеты — театральным критиком Пугачевским, приехавшим на премьеру спектакля «Анна Каренина», где Боря играл роль лакея без слов.
Критик — совсем еще молодой человек в телескопических очках — сидел в главрежском кресле, а сам главреж, умудренный жизнью седовласый старец, расхаживал по кабинету и вкрадчиво говорил, наклоняясь к критику то с одной, то с другой стороны.
— Войдите в его положение, Владимир Михайлович… Все мы знаем: у вас светлый взгляд… Бабешко — актер молодой, все у него еще впереди! Главное, надеюсь вы не будете отрицать, он — думающий актер, не манекен какой, не робот, ведь у него, если так можно сказать, — озарения…
— Какие еще озарения? — вяло спросил Пугачевский. — Вышел с каким-то отчаянным видом, уставился на господ, будто вот-вот топор достанет, а уходя поглядел на них с ненавистью… Да его тотчас бы выгнали за такое поведение, он лакей или кто?
— Вот-вот! — торжествующе поднял руку главреж. — Именно — не лакей. Он — человек! В глубине души он должен ненавидеть и презирать своих эксплуататоров, и Бабешко пытается показать, как в порабощенном человеке зреет чувство протеста, собственного достоинства… Это, если хотите, — авторство актера! Он утверждает протестующее начало в этой, на первый взгляд, бесперспективной роли.
Пугачевский пожевал губами, как бы пробуя мысль на вкус:
— Может, вы и правы…
— Вот это и попросил бы вас отметить в своей статье, — подкатился к нему главреж. — Вообразите: ищущий актер, он — в поиске, он — на распутье… Ваше доброе слово метра послужило бы для него большим стимулом, путеводной звездой! Так сказать, старик Державин нас заметил и… та-та-та… благословил!
Несмотря на молодость, Пугачевский был падок на подобные сравнения, и через несколько дней в областной газете появился подвал «Авторство актера — что это такое?»
О Боре Бабешко там было сказано:
«Стихийная эмоциональность, оригинальная трактовка молодым актером Бабешко образа лакея убеждают. Сочетание достоверности и обобщения позволяют артисту раскрыть в скупой роли твердую и ясную гражданскую позицию, которая определяется не столько авторским материалом, сколько предельной самоотдачей актера».
Прочитав эти слова, Боря — длиннолицый юноша с кривыми ковбойскими ногами, тореодоровскими баками, арестантской стрижкой и в роскошном свитере-балахоне — подчеркнул их красными чернилами, подсчитал количество строк, посвященных другим актерам, сравнил цифры и пошел с газетой в кабинет главрежа. Его длинное лицо изображало отрешенность мыслителя.
— Читали, Сергей Павлович? Заметили-таки нас, — небрежно сказал он.
Главреж поощрительно похлопал Борю по плечу:
— Ну как? Рад небось? После этого можно тебе и покрупнее роль дать. Как ты думаешь, а?
Боря пожал плечами:
— Я, собственно, за этим к вам и пришел… Григорьев опять собирает чемоданы, говорит, где-то на Кавказе ему народного обещают. Вот его роль мне, пожалуй, бы подошла…
— Каренина?.. — улыбнулся режиссер. — Но это, брат, жирно будет, молод еще… Подрасти сперва.
— Почему — молод? — обиделся Боря. — Я работал над ней. Я ее трактую совсем по-другому.
— Как же ты ее трактуешь?
— А так! — воодушевился Боря. — Здесь эмоциональная трактовка нужна. Григорьев ничего не понимает! Он, как попугай, плетется за автором. А у автора там в тексте что? «Я вот что намерен сказать, я прошу тебя выслушать меня. Я признаю, как ты знаешь, ревность чувством оскорбительным… Нынче я не заметил, но, судя по впечатлению, какое было произведено на общество, все заметили, что ты вела и держала себя не совсем так, как могла бы держать…» Разве так можно: нудно, сухо, как протокол какой. Зритель заснет. Поэтому зритель наши спектакли и не…