Она открыла дверь, в ее глазах вспыхнуло удивление, сменившееся настороженностью. – Вы что–то хотели, мистер Верди?
Он протиснулся в ее комнату. – Ты победила.
– Простите?
Гриффин глядел ее комнату в поисках собираемого чемодана. Его не было, так же, как и не было его у двери. Она не собирала вещи, так как была уверена в своей правоте. От этого он испытывал одновременно облегчение и раздражение. Он повернулся к Мэйли. – Ты победила, ты была абсолютно права. Я нихрена не самостоятельный. Ты же это хотела услышать?
– Прошу прощения, – спокойно сказала она.
– За что ты извиняешься? – огрызнулся он. – Ты же победила.
– Нет, – ответила она, в ее больших зеленых глазах впервые за день заиграли озорные огоньки. – «Я прошу прощения». Вот что я хочу услышать.
О. Он облизнул губы, задумываясь. Ему не было жаль, он был зол, как черт. Ему не нравилось осознание того, что он убедил себя, будто независим и отличается от других членов королевской семьи. Как же сильно он ошибался. Он был таким же беспомощным, как и остальные. Он не мог ничего сделать без своего ассистента.
И это осознание не доставляло ему радости. Еще чертова рука адски болела. Он потряс рукой, в надежде унять боль. – Я – Верди, мы не знаем, как приносить извинения.
Губы Мэйли дернулись, словно она сдерживала улыбку. – Я заметила, вы не в ладах со смирением. Хотите я вам в этом помогу?
– Нет, – ответил он, осознавая, как угрюмо прозвучал его ответ. – Я устал нуждаться в чьей–либо помощи. Утром я два долбанных часа колесил по городу и не смог бы найти свою задницу в четырех стенах. Я испортил свою бабочку, ушиб руку и, кажется, заблокировал свой собственный банковский счет.
Мэйли тихо хихикнула. Гриффин обернулся посмотреть на нее. Она могла бы проявить хоть немного сочувствия, ведь он переживал неловкий момент.
Но она улыбалась, но это круглое, красивое личико светилось от радости, а в лазах снова бегали озорные огоньки.
Гриффин немного расслабился. Действительно, все случившееся было забавным. Вот он, член королевской семьи Беллиссима, миллиардер, уважаемый человек… понимает свою полную беспомощность.
– Я могу взглянуть на вашу руку? – она шагнула к нему, протягивая собственную руку.
Он со злостью на себя вытянул поврежденную руку. – Я пытался заставить руль подчиняться, – проворчал он. – Но руль победил.
Она снова хихикнула, и губы Гриффина дернулись, будто он хотел улыбнуться ей в ответ.
Ее рука коснулась его поврежденной руки, холодные пальчики прошлись по покрасневшей коже. – Скажите мне, где болит, – сказала она, ее взгляд был сфокусирован на его опухших костяшках.
– Да, блядь везде, – буркнул он. Но ее пальчики, на удивление, дарили приятные ощущения. Она были такими нежными, уверенными, успокаивающими.
– В этом я не сомневаюсь, – ответила Мэйли. Она была очень сосредоточена, и Гриффин смотрел, как она нежно поглаживает его кожу между костяшками, аккуратно передирает косточки. – Руки не созданы для кружения машин.
– Не целой машины, – признался он, – а только руля.
– Ну, конечно. Так вы преподали ему урок?
– Скорее он мне.
Она тихо хмыкнула. – Думаю, кости не сломаны. – Ее поглаживающие пальцы успокаивали его. Когда обе ее руки накрыли его руку, он почувствовал неловкое шевеление в паху.
Не сейчас, мысленно напомнил он своего члену, я занят извинениями перед своей ассистенткой.
– Я вижу, где болит, – сказала ему Мэйли. – Вы хотите отдать мне свою боль?
– Что? – он попытался вырвать руку, но она крепко удерживала ее в своих руках.
– Мистер Гриффин, вы должны ответить «да», только так это сработает. – Она продолжала поглаживать костяшки его пальцев. Она шагнула ближе, и его рука буквально касалась ее груди. Интересно, она понимала, что делала? Казалось, она была полностью сосредоточена на его руке.
– Ты собираешься применить на мне свои штучки из народной медицины?
Она продолжала гладить его обеими руками, от чего его член не смог не отреагировать.
– Скажите, что хотите отдать мне свою боль, – сказала она нежным шепотом, заставляя его думать отдать ей не только то.
– Я даю ее тебе, – сказал завороженный Гриффин. И от двойного смысла этих слов, его член стал еще тверже. О, да, он даст ей это. В его голове замелькали фантазии, как он дает ей все, что она попросит, на кровати, полу, прижимая ее к столу…
– Спасибо, – сказала она, еще раз погладила костяшки и отпустила его руку. – Завтра будет как новенькая.