Как ни странно, боль в руке исчезла. Он потряс ею, проверяя. – Как ты это сделала?
Мэйли пожала плечами. – Я заговорщица ожогов. Вы испытывали боль. Это не ожог, но принцип тот же.
– Спаси…
Она прижала палец к его губах, останавливая его, пока он не договорил. – Мистер Гриффин, поблагодарив меня, вы снимите заговор и боль вернется.
Он кивнул, околдованный этими маленькими пальчиками на своих губах. Ему захотелось поцеловать их, поцеловать ее. Сегодня она была такой властной, а в другой момент нежной, и эта комбинация показалась ему возбуждающей. Уверенность и профессионализм. Ему понравилось это.
Она убрала руку и улыбнулась. – Вы так и не извинились.
– Я же сказал, у меня плохо это получается, – ответил он, продолжая любоваться ей. Этими выбившимися из пучка белыми пружинками. Большими зелеными глазами, смотрящими на него. Этими бледными веснушками, осыпавшими ее нос и щеки.
– Это очень просто. Повторяйте за мной. «Я».
– Сожалею.
– Очень, очень сожалею, – шепнул он. – Я идиот.
– Это вы сказали, а не я. – Мэйли снова улыбнулась, и эта улыбка напоминала яркий луч, пробившийся через темные облака. – Моя мама сказала бы, вы ведете себя как отвратительный брандахлыст, когда вас загоняют в угол.
– Чтобы это не значило, уверен, так и есть.
Мэйли потянулась вперед, поправляя воротник. – Бабочку?
Он достал ее из кармана брюк и протянул ей. Она начала приводить его в должный вид, и Гриффин смотрел, как она облизнула губы, сосредоточившись на задаче. – А знаете, я не трусиха.
– Хмм? – Он был во власти ее губ. Ее верхняя губа была в форме домика, а нижняя пухлая и сочная. От чего ее губы выглядели в форме бантика, словно она выпячивала их, в ожидании поцелуя. Он нашел их крайне привлекательными, особенно, когда они блестели, после того как Мэйли их облизнула.
– Я сказала, что я не трусиха, – повторила она, умело завязывая бабочку. – Вы можете говорить мне столько гадостей, сколько пожелаете, а я все равно не уйду. Я Меривезер. Мы не убегаем и не прячемся перед трудностями. Мистер Гриффин, вы можете мне грубить, а я продолжу как можно лучше исполнять свои обязанности, не взирая на ваше ко мне отношение.
Она думала, он намеренно так с ней обращался? Гриффин был расстроен, но… она ему нравилась. Черт, одной его части тела она даже слишком нравилась. – Я прошу прощения, – сказал он и говорил искренне. – У меня не было намерений тебе грубить. Просто я плохо лажу с людьми.
– Я заметила, – продолжила она, похлопав по его груди. – Но вы все равно мне нравитесь.
Ее улыбка окончательно лишила его самообладания. Гриффин схватил ее за плечи, дернул на себя, накрывая губы в крепком, но слегка неловком поцелуе. Она напряглась в его объятиях (скорее всего от неожиданности), поэтому он решил ослабить свой натиск и нежно провел языком по ее губам, прося их раскрыться.
Он услышал, как она ахнула, а затем ее руки вцепились в лацканы его пиджака, когда она ответила на его поцелуй, приоткрыв губы, впуская его язык.
И это было бесподобно. Язык Мэйли двигался вместе с ним, их губы двигались в унисон, от чего Гриффин понял, с какой страстью и энтузиазмом она отвечала ему. Она целовалась так, будто близился конец света. Так, будто это было самым лучшим в жизни. Она целовала его, ласкала языком и издавала тихие стоны, показывая, как сильно ей нравится происходящее.
От всего этого его член стал просто каменным. Гриффин застонал, когда их языки сплелись. Он был готов повалить ее на кровать, сорвать с Мэйли строгий костюм и посмотреть, что же было спрятано под ним. Может белье из камуфляжной ткани? Ему было плевать. На ней бы оно превосходно смотрелось.
Она разорвала поцелуй, продолжая тихо поскуливать. – Ой, о боже.
Он моргнул, глядя на нее, продолжая пребывать в забвении. – Что такое? – Ему нужно было еще раз поцеловать эти губы. Почувствовать, как его язык погружается в ее рот, и она посасывает его… а Гриффин представляет на его месте свой член.
– Мы не должны этого делать.
Ее слова больно ударили по его эго. Гриффин отшагнул от нее. Твою мать. Он вожделел свою помощницу? Боже правый. Он просто омерзительный, отвратительный человек.
Ее пальцы начали разглаживать его пиджак, именно там, где она только что его сжимала. – Вы опоздаете на ваш поздний завтрак.
К черту этот завтрак. Гриффин потер лицо здоровой рукой. – Мэйли, я искренне сожалею за то, что сделал.
– Почему? Это был очень хороший поцелуй.
Он не знал, что сказать. – Мне вообще не следовало тебя целовать.
– О, – она вздрогнула. – Я понимаю.