Он открыл дверь, подмигнул своему отражению в зеркале и начал собираться. Сварил крепкий кофе, залил его в термос, завернул бутерброды в бумагу, сунул в сумку две пачки сигарет и спички (ну не любила Зона зажигалок!), перелил коньяк из бутылки во фляжку.
Потом он принял ванну, натянул серо-зеленый комбинезон, а сверху – куртку и сосредоточился: ничего не забыл?
Стоп! Аптечка. Надежды на нее мало, но на случай мимолетной встречи с патрулем бинт-йод и пара шприцев-тюбиков лишними не будут.
На вокзал он приехал как раз к отходу поезда, сел в кресло и всю дорогу безмятежно проспал. В городе он пересел на автобус, вышел на нужной остановке, закинул рюкзак за спину и отправился в лес – турист, каких много. Правда, в ту сторону туристы не ходят. А он заблудился. Бывает.
Через два часа он остановился, огляделся и, отодвинув рукой ветки, вошел в пещеру. Дорогу он знал отлично, поэтому даже не стал зажигать фонарик. В полной темноте он совсем неплохо ориентировался.
Еще час, и он вышел из пещеры. Странное, неестественное освещение, от которого нет тени, не колышущиеся деревья, темно-фиолетовое, почти черное чужое небо над головой. Зона.
В этот раз его привела сюда не обычная сталкерская тяга, а чисто меркантильные соображения, и не свои. В Фонде кончались деньги, а после недавнего Всплеска в Зону никто не ходил – боялись. Тогда не вернулись шестеро, и это была самая крупная потеря за последнее столетие. Еще пятеро крепко покалечились, одного Маркиз на своем горбу тащил до машины. Сам потом еле ползал, но на службу ходил: врачи не дают больничных за травмы, полученные в Зоне. А Зона бесновалась. Ветер был сильный, а ветер в Зоне – самое страшное. Сам по себе он страшен, да ведь еще за шумом ничего не слышно.
Всплеск исчерпал Фонд сталкеров. Нужно было лечить пострадавших, помогать семьям погибших, содержать Дом. Сталкеры, особенно профессионалы, не были самыми бедными людьми в стране, но провели уже два дополнительных сбора пожертвований, а это для любого кошелька тяжело.
Количество сталкеров стабильным никогда не было, не меньше двухсот, не больше пятисот, включая отошедших от дел, инвалидов, детей и обитателей Дома.
Маркиз был первым, кто рискнул. Собственно, он и не подумал, что рискует. Фонд – святое дело. Никто не гарантирован от того, что не попадет в Дом. Тем более дети, а их у Маркиза было трое. Пока с ними все было нормально, но тревожился Маркиз не на шутку. Как он уговаривал жену сделать аборт! Он просил, требовал, водил ее в дом – чтоб посмотрела и испугалась. Она уже было согласилась, да запротестовали врачи. Вик родился семимесячным, а через два года – близнецы, тоже семимесячными. Врач, всерьез занимавшийся детьми сталкеров, уверял Маркиза, что это хорошо, потому что его недоношенные дети были развиты так, как доношенные. В общем, подтвердилась его теория, что сталкерские дети развиваются за семь месяцев, остальное – от Зоны. Их спасло то, что Джемма не могла выносить беременность.
Очень хотелось в это поверить, но фактический материал был так мал, что даже фантазер Маркиз не мог поверить до конца. Дети-то свои…
Внешне Зона была спокойна. Он двинулся вперед, кое-где наклоняясь, а полянку метров в триста и вовсе по-пластунски переполз: здесь открытые места хорошо просматривались, а значит, и простреливались. Комбинезон, конечно, лучше любого бронежилета, но ведь и синяки совершенно не нужны.
Еще через час он углубился в Зону настолько, что перестал смотреть на часы. Времени уже не существовало. Где-то в районе старого дуба он видел целую россыпь браслетов, только подобраться к ней было трудно, вся трава вокруг была затянута белесым ковром. Однажды сталкер Луи зазевался и наступил на такой ковер, а теперь весь зарос шерстью, на лице остались одни глаза, настолько огромные, что почти соединяются на переносице, голос стал абсолютно ровным, но очень мелодичным, и говорить ему все труднее и труднее. Скоро он перестанет говорить вовсе, потом понимать. Так сталкеры перестают быть людьми.
Маркиз достал тонкую альпинистскую веревку и захлестнул ее вокруг ствола дуба, подергал, чтобы крюк поглубже вошел в кору, а другой конец обмотал вокруг сосны неподалеку. Все время он был настороже, готов в любую минуту упасть, или убежать, или, наверное, даже улететь.
Подпрыгнув, он вцепился в трос и, перебирая руками, стал приближаться к дубу. Спасибо Зоне – он мог держаться только кончиками пальцев, мог полчаса удерживать свой вес на согнутом мизинце. Спасибо Зоне, она и хорошее делает. Одно дело, когда монетки на сувениры приятелям в трубочки скручиваешь, и совсем другое, когда вот так, цирковым гимнастом ползешь по канату, а под ногами белесый ковер, и по сторонам смотреть надо, и богу молиться, чтобы трос выдержал. В Зоне иногда сверхпрочные железяки ломаются, а бечевка центнер выдерживает. Это уж как Зоне захочется.