Вот кому Маркиз верил так это ему. Крестнику своему. Шарлю (не путать с Карлосом, он же Шарло). Верил по самой простой и вполне земной причине: Шарль, что ни говори, был ему обязан возвращением. Лично Шарль – лично Маркизу без всяких там судеб цивилизации. И то верил по-своему – с оглядкой. Полностью он не доверял даже Шарло и Джемме. Такая вот сволочная натура.
Ну так, короче, «черные брызги», как известно (им там известно откуда-то) представляют собой свертки пространства. Странники этим грешат. Понравилось что-то где-то – компактно свернули – и в карман. Никто, кроме них, этого не умеет. И разворачивать обратно – тоже никто. Только недоразвитый землянин Маркиз.
Тут Конвенция сильно насторожилась. Может, решили, что Маркиз – Странник, ведь никто никогда ни одного живого Странника не видел. И вообще, есть ли они, эти Странники, или это пугалка для других цивилизаций, или нормальный миф, или есть кто-то, кто о них знает гораздо больше, чем говорит, Маркиз не знал. Мифические Странники его не волновали, он родился на Земле, хотя момента рождения не помнил, но вот с четырех лет имел вполне конкретные воспоминания о собственной жизни. Но Конвенция могла решить, что Маркиз просто так здорово внедрился, да еще оказывается в месте собирания размазанных молекул в инспектора Кларка… Так что Маркиз до сих пор прикидывался, что это у него случайно вышло, с перепугу.
В общем, так оно и было. В первый раз. А сейчас он любых размеров «брызги» разворачивал. Отрепетировано. Только после этих экспериментов сильно голова болела, а один раз – ноги, когда удирал от неведомого чудовища, которое гналось за ним, жадно клацая челюстями, пока не свалилось в овраг – а оттуда никто не возвращался. Больше нечисти не вылуплялось, да и вообще ничего живого не вылуплялось, только предметы какие-то, цветочки… Маркиз все это аккуратно в самую мощную «комариную плешь» закидывал. Никто не достанет.
Технологию разворачивания он для себя сформулировал ненаучно, но просто: «Надо очень захотеть». С Шарлем поделился. Шарль его понял. Он, пожалуй, был единственным, кто его понимал, даже инстинктивное недоверие к доброжелательным пришельцам. Его, Шарля, планета, в Конвенцию тоже входила, но только в качестве наблюдателя, по лестной для Маркиза причине – его миру межпланетная ООН казалась гуманитарно недоразвитой. Шарль остался на Земле. Не в Зоне, а в той квартире, в которой раньше жил Дино. Он попросил у Маркиза разрешения. И Маркиз понял: отказать – и Шарль останется на базе. Скажет Маркиз – вали с моей планеты, Шарль свалит. Для него слово аборигена действительно было законом. Потому Маркиз и разрешил. Да еще назло остальным. Тем он очень убедительно запретил выходить из Зоны: двоих подстерег и коленки отстрелил. Несмертельно, с их-то медициной, но больно – жуть. И скандал в Конвенции устроил. Двоих отозвали обратно, даже не дав коленки вылечить до конца.
Шарль вообще-то куда больше времени проводил дома у Маркиза. Джемма, умница, все понимала, не только не возражала, но и всячески одобряла. Говорила, что Шарль оказывает на Маркиза благотворное влияние. Маркиз предполагал, что она с этого имеет свою выгоду: Шарль, наверное, учил ее пользоваться ее вдруг прорезавшимися страшными и непонятными для Маркиза способностями. И пусть помогает. Лишь бы в конвенции не рассказывал. А Шарль, хотя и с уважением с этой организации относился, но и со снисхождением.
И еще – Шарль буквально жил Маркизом. Чувствовал то же, что и Маркиз. Это у них называлось эмоциональным созвучием (в переводе на доступную для Маркиза терминологию, естественно). К себе Шарль возвращаться не захотел по разным причинам: все-таки там прошло слишком много времени, никого не осталось из его близких. Но Маркиз сильно подозревал, что истинной причиной был все же именно он. Шарль беспокоился за него искренне, то есть тоже не слишком верил в добрые отношения с Конвенцией.