Ворота были открыты. Это сразу насторожило. Странно. Сюда ведь мало кого пускают. Собственно, дежурные знают в лицо всех, кого можно пустить. Но чтоб открыть ворота… Он въехал в парк и почти сразу увидел, что над деревьями поднимается дым.
Не торопясь Маркиз направился к Дому.
Дома не было. Торчали черные обгорелые стены. Трава вокруг тоже выгорела. Он постоял минуту, обошел развалины. Никого…
Из-за деревьев вышел Сталкер и направился к нему. В Доме он был заперт за бронированной дверью, потому что не был человеком. Он убивал всех, кто попадался ему на пути, пока Маркиз не поработал приманкой и не заманил его прямо в Дом. И это существо стояло на расстоянии вытянутой руки. Маркиз напомнил Призраку, кто здесь хозяин, но не шевельнулся. Он, непробиваемый и неунывающий Маркиз, был потрясен. Перевернут. Это была его личная беда.
Сталкер положил ладонь Маркизу на голову. Так он действовал всегда: левая рука на голову, правая на грудь – и покойник.
А Сталкер вдруг просветлел лицом, повернулся и ушел обратно в парк, а Маркиз сел в траву и ткнулся лицом в колени. Сволочи. Какие сволочи… Убивать больных. Убивать детей. Убить Луи с его нечеловеческими глазами. И здесь, в этом мире, Шарль хочет пропагандировать гуманность? Среди двуногих, именующих себя людьми? Они не люди, как и Сталкер. Внешне похожи, даже внутренние органы на тех же местах, а вот психология чужая. Более чужая, чем у обыкновенных Чужих, что в Зоне шарятся.
Шарль появился из ниоткуда (это свое умение он Маркизу даже пытаться объяснить не рискнул), взял его за голову и долго держал. Не то чтобы Маркизу полегчало, но он смог загнать ярость поглубже до поры до времени и снова стать самим собой.
– Тебе очень плохо. Пойдем.
– Им хуже, – кивнул Маркиз на развалины.
– Нет, им не хуже. Их уже нет. Поверь, такие стрессы даже в твоей психике могут произвести сдвиг. Необратимый. Именно после такого потрясения человек меняется. А я не хочу, чтобы ты менялся. Ты своему миру нужен таким, какой ты сейчас.
Маркиз весело улыбнулся.
– Не собираюсь. Я собираюсь найти тех, кто это сделал.
– И?
– И все. Найти и показать их сталкерам. Меня сможешь отговорить ты, или Джемма остановит, или Шарло ввяжется. А их никто не остановит. Даже ты.
– Меня удивляет, что ты можешь быть жестоким. Поверь, для тебя это противоестественно. Ты все-таки не хочешь быть самим собой.
Маркиз представил себе, что было бы, если бы он перестал контролировать обоих – и Призрака, и Маркиза, то есть стал самим собой. Ха! Нет, не дано Шарлю понять землян. Ладно, зубы заговаривает, отвлекает от несвойственных жестоких мыслей. И на том спасибо. А какая уж тут жестокость, когда одна сплошная справедливость…
В машине сидел Луи. Маркиз остолбенел, потом бросился ему на шею. Шарль сел за руль.
– Кто это был, Луи? Ты хоть одного запомнил?
Луи медленно кивнул. Золотистая шерсть мягко колыхнулась. И куда его теперь? Одного оставлять нельзя, с людьми селить нельзя. Нужно создавать новый Дом. Значит, нужны деньги… очень большие деньги. Нужно идти в Зону. И еще нужно дать урок скупщикам. Хоть и грешно впутывать людей в дела сталкеров, но придется. А ведь ни у кого это не получится лучше, чем у Джеммы. И с наименьшими затратами. И никакая полиция не придерется, потому что Маркиз не придрался бы. Ну и нет в уголовном кодексе статьи за разнесение вдбарадан не бомбой, а взглядом. Хотя она и с закрытыми глазами может.
– Кто-нибудь еще спасся?
Луи медленно качнул огромной головой, и снова, словно живая, колыхнулась золотистая шерсть.
– Я видел Сталкера, – сказал Маркиз. – И он видел меня.
Луи встревожился, в глазах заиграл свет, они переливались, менялись. Неживой, неестественно ровный голос с трудом выговорил:
– Почему он тебя не тронул?
– Черт его знает, – легкомысленно отозвался Маркиз, хотя его обдало холодом от одного только вопроса. Не тронул. Улыбнулся. То есть он, конечно, не улыбнулся, но впечатление у Маркиза создалось именно такое: дружеская улыбка.
Как своему.
Шарль оглянулся, будто бы для того чтобы спросить, куда ехать.
– Домой, – велел Маркиз.
Естественно, домой. Больше некуда. Джемма поймет, а детей можно отправить к Анжелике, которая тоже поймет.
В квартиру они поднялись по черной лестнице, спрятали Луи пока у Шарля, детей экстренно собрали и отправили вместе с Эдом. Лель ошалело слонялся по квартире и принюхивался.