Он провалился в душный липкий туман. Падению не было конца, как и страху, – но не страху смерти. Смерть – это еще неплохо. Не стать бы Зверем.
Он упал на что-то мягкое и пружинящее, теплое, шевелящееся, от удара помутилось в глазах. Он встал, превозмогая боль в боку, сделал пару шагов и почувствовал опасность, смертельную, неотвратимую, она была всюду. Маркиз с трудом унял дрожь в коленях, пошел туда, где, по его мнению, был противоположный край оврага.
Вокруг его запястья деликатно обвилось розоватое щупальце, второе уже менее деликатно охватило горло, чьи-то зубы впились в ногу – комбинезон спас. Здесь, в тумане, тоже была жизнь, тоже была Зона, но Маркиз ничего не видел сквозь этот туман. Скорее бы кончилось! – подумал он, пытаясь освободиться, но щупальца настойчиво тянули его куда-то. Туман тускнел, проявились смутные контуры деревьев и обладателя щупальцев. Сейчас он меня слопает, понял Маркиз и рванулся, но щупальце сдавило шею. Темная масса придвинулась, и Маркиз в который раз потерял сознание.
Очнулся он не в желудке у чудища и не на базе, а на своем любимом кожаном диване. Приснилось, слава богу. Нервы становятся ни к черту, практически никогда ведь кошмары не снились.
Он принял душ, вымыл голову, надел халат и потрогал щеки. Бриться надо, хоть и неохота.
Маркиз подошел к зеркалу и увидел у себя на шее красную полосу. Не сон? Не сон…
У него подогнулись колен. Присев на край ванны, он посмотрел на руки. Впрочем, запястье было защищено рукавом комбинезона, а воротник был расстегнут. Значит, Шарля заела совесть и он вытащил своего несознательного приятеля. Собственно, в глубине души Маркиз в этом и не сомневался. Только вот чем же грозит этот туман, знать бы… может, именно с него перестают быть людьми.
Маркиз потрогал полоску на шее. Больно не было. Щупальце тащило его мягко, не больно, в обморок он хлопнулся исключительно от страха. Он героем не был и никогда героя из себя не строил. И сейчас тоже было страшно. Остановись, сталкер! – сказал ему много лет назад капитан из патруля в приватной беседе. Может, стоило. Остановиться, остановить других, кого еще можно. И жить. Не связываться ни с какими пришельцами, жить себе на зарплату, как все полицейские. Взятки можно мелкие брать, например. Живут же люди без Зоны…
А сейчас надо пойти выпить.
От бутылки с коньяком его оторвал Шарль. В прямом смысле. Одной рукой держал бутылку, другой оттаскивал Маркиза. Оттащил, снял с него халат и внимательно осмотрел худое тело. Маркизу стало смешно. Сценка! Один стоит в чем мать родила, второй его разглядывает.
– Ну как? Что увидел?
– Дурака, – спокойно ответил Шарль. – Круглого. Кому и что ты доказал? Мальчишество.
– Воспитывать меня в любом случае уже поздно, – намекнул Маркиз.
– Я хотел, чтобы ты понял одно: Зона тебя не любит. Ты для нее представляешь какую-то опасность.
– Я – для нее? А не наоборот?
Шарль покачал головой и мягко сказал:
– Ты все делаешь вопреки себе. Зачем?
– Почему ты мне не помог? – в упор спросил Маркиз. Впрочем, спросил, наверное, коньяк, потому что Маркиз все-таки имел возможность его выпить. Благодаря Шарлю. Можно быть аборигеном, но не обязательно свиньей.
– Ты этого не хотел, – ответил Шарль. – Ты как маленький. Думал: вот умру, пусть им всем будет плохо.
– Их бы это не остановило, – горько улыбнулся Маркиз. – Наоборот.
Шарль кивнул.
– Да, ты все понимаешь, но делаешь. Почему? Я и правда не могу понять. Ты же очень умный человек.
– От бессилия, – проворчал Маркиз, – и ты это знаешь. Я не хочу, чтобы они были в Зоне. Никому от этого не станет лучше, понимаешь? Я это чувствую. А мое нутро меня не подводило еще никогда. Зона недовольна. Это заметил не только я. Это заметили все сталкеры. Зона любит, чтобы с ней считались, понимаешь? А эти не считаются ни с ней, ни со мной. Ты ведь тоже понимаешь, что она живая… ну как бы живая. Пойми, я не просто человек. Я – сталкер. Твои собратья никак не хотят понять, что я не одинок. Нас, конечно, меньше, чем людей на Земле, но мы живем Зоной. Это как: гуманно – лишать нас нашей жизни во имя абстрактной опасности? Сколько существует Зона, ее граница не расширялась. Да, у сталкеров не бывает нормальных детей, да, мы сами часто становимся ненормальными, но мы сами это выбрали. А они нам мешают. Может, Зона с нами играет, а они лишили ее игрушек – сталкеров, поэтому Зона стала беспощадной. Нас гибнет больше, чем раньше. Ведь не у всех такой приятель, который вытащит, как ты меня.