– А удав?
– Он змей.
Их беспредметный треп позволил Маркизу окончательно прийти в себя. Он собрался сесть, но Шарль и Дени в четыре руки прижали его к земле.
– Подожди, лекарства подействуют. У тебя голова разбита вдребезги – видишь, осколки кругом валяются, рука, кажется, сломана и наблюдается общая побитость. Лежи, – обнадеживающе сказал Шарло. – Жди.
– Да я ничего, – попробовал возразить Маркиз.
– Это не ты ничего, а таблетка ничего, – отрезала Джемма. – Сказано – лежи, значит, лежи. Или ты со мной спорить будешь?
– Избави бог, – ужаснулся Маркиз. – Я лучше буду усиленно спать.
Усиленно спать ему разрешили. Интересно, что этот ворюга еще стащил на базе? С него станется. Начни укорять (не за кражу, конечно, а за то, что именно там украл), мило улыбнется и заявит, что цель оправдывает средства. Может и так. Маркиз и сам частенько цитировал, а инспектор Кларк так вдохновился, что даже на вооружение взял, хоть и высокоразвитый. Но связываться с пришельцами не хотелось. Маркиз представил себе, как Шарло слегка морщится и говорит: «С паршивой овцы хоть шерсти клок», хотя сам к инопланетянам весьма расположен и неприязни Маркиза демонстративно не понимает.
Маркиз заснул, поздно сообразив, что бледно-розовый цвет таблетки вовсе не означал отблеска багрового солнца, а был естественным, то есть жулик Шарло уворовал не обычную общеукрепляющую таблеточку, а что-то лечебное. Надо будет поинтересоваться у Робби, что именно она лечит.
Это была последняя ясная мысль. Маркиз заснул, да так крепко, что это скорее было забытье, а не сон. Пробуждение было неприятным. Он проснулся как-то вдруг, без переходного дремотного состояния, словно его ткнули в бок. Его не тыкали. Джемма и Дени спали. Шарло сонно бдил, периодически встряхиваясь и озирая окрестности. Маркиз их тоже обозрел и каким-то из дополнительных чувств понял, что они неуловимо изменились. Пока перемена была не ясна, но у Маркиза создалось впечатление, что вот-вот она наступит и будет чрезвычайно неприятной. Он сел, зевнул и начал натягивать комбинезон. Джемма и Дени, как по команде, открыли глаза, Шарло снова встряхнулся и обозрел Маркиза куда более критически, чем окрестности. Перед тем как застегнуться, Маркиз сделал то же самое. Синяки явственно поблекли. Ссадины на левой руке не было. Правая болела. Голова тоже болела, но это все было вполне терпимо. К головной боли Маркиз давно привык, особенно с похмелья, и она его не тяготила. Тем более что имелось проверенное средство, которое уже протягивал Дени, предварительно отвинтив колпачок фляжки.
Маркиз глотнул два раза – лекарственная дозировка – и протянул фляжку жене. Она отказалась, Дени коньяк не любил, а Шарло не любил ничего крепче апельсинового сока, а если добавлял туда две капли джина и чайную ложку вермута, но громко называл это «мартини».
Дени недоуменно морщил лоб. Ага, значит, Маркизу не померещилось.
– Ну? – спросил он. Дени осторожно ответил:
– Не пойму пока. Цвета изменились.
– Ни хрена они не изменились, – заявил вульгарный Шарло. – Просто они ожили. Переливаются. Может, солнце заходит. Какое-нибудь. Или восходит. Зелененькое, например.
– Желтый гигант, красный карлик, зеленый недоносок, – пробормотал Дени сосредоточенно, вряд ли осознавая, что говорит.
– Дело тут не в цветах, – задумчиво сказала Джемма.
До Маркиза дошло. Склон справа стал круче. Море приблизилось на пару километров. Пестрая скала за спиной остыла. Изменилась форма ближайшего утеса. Небо темнело.
– Атас, ребята, – тихо произнес он. – Собрали манатки и пошли обратно. Пока не поздно. Пейзаж меняется. Смотри – гора ползет.
Гора и правда ползла, неспешно, плавно – и прямо на них. Ровная площадка, на которой они расположились, уменьшалась на глазах, покрываясь ухабами и трещинами. Слабо похрустывая, рассыпался розовый мох, обнажая жутковатого вида камень, напоминающий медицинский муляж ободранного человека.
Спорить никто и не подумал. Быстренько похватали рюкзаки, причем Шарло взял сразу два, и Маркиз не возразил – дай бог самому дотащиться.
Они припустили вверх по склону со всей возможной скоростью. Шарло шел последним, Дени первым. Розовый мох исчез почти полностью, и Маркизу казалось, что они карабкаются по какому-то огромному телу, с которого зачем-то сняли кожу; на муляж камень уже не был похож, потому что стал омерзительно скользким и липким, потом из него начала просачиваться красная жидкость, сильно смахивающая на кровь. Даже запах был, как у крови. Быстро они уделались, как беснующиеся вампиры, исключая, конечно, комбинезоны, остававшиеся девственно чистыми. Рельеф менялся со все возрастающей скоростью, но Дени упорно шел вперед, иногда меняя направление, словно пользовался ему одному видимым компасом. «Далеко же я летел», – уважительно подумал Маркиз, Вернее уже Полумаркиз-Полупризрак. У Маркиза сил уже не оставалось, поэтому он без восторга, но совершенно сознательно сконцентрировался и начал полностью полагаться на рефлексы Призрака.