– Это наша рыбка, Золотка, – с гордостью говорит Криста, словно это наш ребенок, только что окончивший Гарвард. Но не могу сказать, что и я сам не испытываю небольшой гордости, когда Золотка выписывает эти маленькие петли вокруг банки. Все рыбы так делают? Думаю, Золотка, возможно, одаренная.
– Мило! – говорит Уитни, наклоняясь, чтобы рассмотреть поближе.
Криста переводит экскурсию на нашу кухню, которая довольно стандартная, хотя, слушая, как Криста о ней рассказывает, можно подумать, что это приз в передаче «Цена правильная». Она явно пропустила свое призвание в продажах.
– О боже, посудомоечная машина была бы просто раем, – вздыхает Уитни.
– У вас сейчас ее нет? – удивленно спрашиваю я.
Криста бросает на меня взгляд, но вопрос разумный. У кого в наши дни нет посудомоечной машины? Это красный флаг?
Уитни на мгновение делает паузу, затем качает головой.
– Нет, только раковина.
– У меня тоже не было, пока мы не съехались, – доверительно говорит Криста. – Наш Блейк тут не понимает, как живет другая половина.
Обе смеются за мой счет. Но мне даже все равно, потому что Уитни кажется милой. Первые впечатления могут быть обманчивы, но она кажется такой безобидной. И она не похожа на каннибала – я, типа, на 99 процентов уверен в этом.
Может, это действительно сработает.
После того как мы показали ей первый этаж, мы поднимаемся наверх. Сложенные друг на друга стиральная и сушильная машины находятся наверху лестницы, и глаза Уитни расширяются при виде них.
– Это то, о чем я думаю?
– Попали в точку! – говорит Криста. – Это стиральная и сушильная машины. Компактные, но все равно гораздо лучше, чем тащить одежду в прачечную.
– О боже, да. – Уитни потирает руки. – В прошлый раз, когда я была там, кто–то вытащил всю мою одежду из сушилки и бросил на пол! Там просто джунгли.
Меня не прельщает идея делить свою небольшую стиральную и сушильную машину еще с одной женщиной. Криста и так стирает за неделю, кажется, месячный запас одежды. Тем не менее, мы не можем сдать комнату и ожидать, что жилец будет носить свою одежду в прачечную в двух кварталах отсюда, когда машина находится в десяти футах от двери ее спальни.
На втором этаже таунхауса также есть одна ванная комната и две спальни – главная спальня, которую делю я с Кристой, плюс еще одна, поменьше. Я когда–то мечтал заполнить наши дополнительные спальни детьми, но это кажется событием прошлой жизни. Теперь мы должны отдать одну из этих спален незнакомцу, и, если я скоро не найду работу, вторая тоже может оказаться на продаже.
Мы показываем Уитни небольшую ванную комнату с душем, которым, по–видимому, будем пользоваться все мы, так как у нас всего две ванные, а та, что внизу, – это просто туалет с раковиной. Наконец, мы поднимаемся по узкой лестнице на верхний этаж таунхауса.
На третьем этаже потолки ниже, чем в остальном доме. Мне всегда кажется, что мне нужно пригибаться, хотя мы измерили высоту потолка – шесть футов пять дюймов, что на целых полфута больше моего роста. На этом этаже расположена одна меблированная спальня, а также открытое пространство, которое, как мы с Кристой спорили, мы однажды сможем превратить либо в игровую комнату, либо в мужскую пещеру. (Угадайте, кто выступал за последнее.)
Меблированная спальня до сих пор служила гостевой комнатой, хотя у нас еще не было ни одного гостя. В ней есть двуспальная кровать, комод, книжная полка половинного размера и большой гардероб.
– У нас также есть комната без мебели на втором этаже, – добавляет Криста, – если вы предпочтете ее.
– Нет. – Взгляд Уитни скользит по мебели, на которую я потратил непозволительно много, в те времена, когда у меня были лишние деньги. – Это идеально. У меня нет собственной мебели.
Какая тридцатилетняя женщина не имеет ни единого предмета мебели?
Глаза Уитни сияют, когда она подходит к гардеробу и распахивает дверцу. Это не гардеробная комната, но приличного размера. Пока я наблюдаю, как она строит планы относительно нашей свободной спальни, меня посещает еще одна мысль:
Уитни симпатичная.
Ладно, не то чтобы я не заметил этого, когда она вошла. Я имею в виду, мне тридцать два года, и у меня есть глаза. Но теперь, когда я вижу ее при свете из большого окна в гостевой спальне, я понимаю, что она даже симпатичнее, чем я думал. В джинсах и худи, без макияжа, она мило выглядит. А если бы она приложила хотя бы малейшие усилия? Ну, она была бы очень сексуальна. И она как раз в моем вкусе.
Я смотрю на Кристу, задаваясь вопросом, не посетила ли ее та же мысль. Беспокоится ли она о том, что с нами поселится очень симпатичная девушка? Может ли это заставить ее задуматься?