Если я пробуду на этом совещании еще секунду, я сойду с ума.
За месяц работы на этой временной должности моя предполагаемая роль на совещаниях стала предельно ясна: я веду протокол. От меня не ожидают генерации идей, высказываний или размышлений. Я просто записываю, что говорят все остальные и в какое время они это сказали. Важная работа (нет).
Я взял бумагу и ручку, потому что мне не выдали ноутбук, и первые двадцать минут совещания я отлично справлялся с конспектированием – я был временной суперзвездой, – но в следующие двадцать минут всё кардинально изменилось. Я всё больше отвлекался из–за сильного зуда, который ощущался по всей груди и рукам. Это всё, о чём я могу думать.
Я замечаю его всё чаще и чаще. Не постоянно, но в последнее время зуд беспокоит меня почти каждый день. И сегодня ситуация хуже, чем когда–либо.
– Портер?
Я провожу пальцами по предплечью, но на самом деле мне хочется разорвать рубашку и чесать грудь пять минут подряд или до тех пор, пока не пойдёт кровь, в зависимости от того, что случится раньше. Я не знаю, что у меня под рубашкой, но из–под рукава уже проступает ярко–красный цвет.
– Портер!
Я резко поднимаю голову. Мой босс, парень по имени Кенни, которому точно нет и тридцати, смотрит на меня. Я сжимаю ручку крепче, делая вид, что записываю ту скучную чушь, которую они только что обсуждали про синергетические решения. Вести протокол на совещании – такая дерьмовая работа. Я и не знал, что компании до сих пор это практикуют.
– Простите, – бормочу я.
– Так чего же ты ждешь? – спрашивает меня Кенни.
Я поднимаю глаза на его чисто выбритое лицо. Очевидно, он что–то от меня хотел, пока я не обращал внимания, потому что был слишком занят попытками не содрать с себя кожу, и теперь я понятия не имею, что именно. Все, что я могу, – это бессмысленно смотреть на него.
– Кофе, Портер, – вздыхает он. – Не мог бы ты принести нам свежий кофейник?
Я забыл упомянуть мою другую важную обязанность на этих совещаниях: приносить кофе.
– Так, да. – Я вскакиваю на ноги. – Конечно. Мне очень жаль.
Я хватаю пустой кофейник в дальнем углу переговорной. Выходя из комнаты, я слышу, как Кенни говорит кому–то: «Некоторые временные сотрудники лучше других, а?»
Отлично. Прощай, перспектива превращения этой работы в постоянную.
Поскольку шансов работать здесь у меня все равно нет, я не спешу за кофе. Я отношу кофейник в комнату отдыха, но вместо того, чтобы наполнять его, оставляю там и направляюсь прямиком в мужской туалет.
К счастью, внутри никого нет, так как все на совещании. Я расстегиваю крошечные пуговицы на рубашке, сопротивляясь искушению разорвать ее. Когда все пуговицы расстегнуты, я резко распахиваю рубашку. И ахаю.
Неудивительно, что я так чертовски чешусь. Мою грудь покрывает ярко–красная сыпь. Я снимаю рубашку полностью и обнаруживаю, что она и на руках, и на спине. Хотя я знаю, что не стоит, я все равно стою там несколько минут, ожесточенно почесывая каждый дюйм своего тела, до которого могу дотянуться, пока кожа не становится воспаленной и почти кровоточащей.
Почему у меня появилась такая сыпь? Учитывая, что она локализована в области под моей парадной рубашкой, я должен предположить, что это и есть причина. Но эта рубашка не новая. Она у меня уже много лет, и никогда не вызывала проблем. А зуд беспокоит меня каждый день, даже когда я ношу другие рубашки.
Не может быть, чтобы это было из–за стирального порошка. Мне бы хотелось использовать порошок, на флаконе которого изображен мускулистый мужчина с кувалдой на фоне леса, но вместо этого я покупаю гипоаллергенный порошок с изображением плюшевого зверька, потому что знаю, что у меня чувствительность к подобным вещам. Но даже порошок с мускулистым мужчиной никогда не вызывал у меня такой сыпи. Единственное, что вызывает у меня такую сыпь, это…
Лимонен.
У меня сильная аллергия на лимонен – химическое вещество с цитрусовым ароматом, часто содержащееся в стиральных порошках. Я узнал об этом в детстве, когда у меня появлялась сыпь каждый раз, когда мама его использовала. Так что я его избегаю. Криста знает, что нужно избегать любых моющих средств, в составе которых указан лимонен. На самом деле, я просил ее вообще не использовать его в нашей стиральной машине, потому что даже остатки могут раздражать мою кожу.
Но Уитни этого не знает.
До меня доходит, что я начал замечать зуд как раз после того, как Уитни переехала к нам, чуть больше месяца назад. Временные рамки совпадают. Уитни, должно быть, использует в стиральной машине средство с лимоненом, и затем, когда я стираю свою одежду, она впитывает остатки. И теперь мне придется поговорить с ней об этом, что, я уверен, будет очень веселым разговором.