Я понимаю, что не могу провести весь день в мужском туалете, почесывая грудь. И себе я только хуже делаю. Помимо сыпи, мою кожу теперь покрывают царапины. Мне нужно снова надеть рубашку, наполнить тот кофейник и продолжить мой увлекательный день, полный рабской работы.
Я брызгаю на себя холодной водой в надежде, что это успокоит мою воспаленную, ноющую кожу. Это немного помогает, хотя, больше того, от этого моя рубашка становится слегка влажной. Когда я вернусь на совещание, они будут гадать, чем это я так долго занимался.
Можно смело сказать, что я похоронил все шансы когда–либо работать здесь. И мне лучше скорее взять себя в руки, пока я не потерял все.
Глава 15
Я заскакиваю в аптеку по дороге домой и покупаю тюбик гидрокортизоновой мази, зная, что только она может хоть как–то помочь. Сейчас у меня нет медицинской страховки, так что остается надеяться, что безрецептурной дозы хватит.
К тому времени, как я возвращаюсь в таунхаус, зуд такой же сильный, как и прежде. Я едва могу его терпеть, и у меня определенно не то настроение, когда входная дверь мистера Циммерли распахивается, и он спускается по ступенькам, шлепая тапочками. Он смахивает со лба клок седых волос и сердито смотрит на меня.
– Портер! – рявкает он. – Твои мусорные баки до сих пор на обочине!
Он прав. Мои пустые мусорные баки стоят на обочине, а вывоз мусора был сегодня утром. Я почти уверен, что убрал баки с обочины перед тем, как уйти на работу. Я отчетливо помню, как тащил их через тротуар, стараясь не пролить мусорную жижу на свою парадную рубашку. Я точно это сделал.
Разве нет?
Но баки явно все еще на обочине. Циммерли не выдумывает. И я не могу представить, кому бы понадобилось вытаскивать мои пустые мусорные баки обратно на тротуар между утром и сейчас. Должно быть, я думаю о прошлой неделе.
После такого дня последнее, что мне хочется делать, – это возиться с мусором. Но если я этого не сделаю, мне грозит не только гнев соседа, но и штраф.
– И еще, – добавляет он, – твои ступеньки все еще грязные!
Зуд на груди усиливается на несколько ступеней. Мне хочется содрать с себя кожу. Мне еще хочется схватить этот мусорный бак и разбить его о голову Циммерли, чтобы он, черт возьми, заткнулся. Скажу так, после трех хороших ударов ему уже будет не на что жаловаться.
– Ну? – говорит он.
Я хмуро смотрю на него. Не говоря ни слова, я хватаю ворот рубашки и сильно дергаю, чувствуя, как пуговицы натягиваются и наконец отлетают. Секунду спустя моя рубашка расстегнута. Я срываю ее и с отвращением швыряю на тротуар, пока Циммерли смотрит на меня с разинутым ртом. Октябрьский воздух леденит мой обнаженный торс, что довольно приятно, учитывая, какой воспаленной и красной стала моя кожа.
– Смотрите! – Я хватаю мусорный бак и начинаю катить его обратно к лестнице, чтобы запереть. – Я делаю это! Довольны?
Впервые в жизни этот брюзгливый старый хрыч не находит слов.
Я подбираю свою рубашку с тротуара, прежде чем зайти в дом, и комкаю ее в маленький шарик. Почти как Циммерли, я топаю по ступенькам и захожу внутрь. В доме тихо, но кроссовки Уитни стоят на полке для обуви у двери, а значит, она дома.
Хорошо.
Хотя мне нестерпимо хочется намазаться гидрокортизоновой мазью, я вместо этого направляюсь к стиральной и сушильной машинам. Мой специальный гипоаллергенный порошок стоит на полу рядом, и я не вижу никаких других флаконов с моющим средством. Но она использует что–то с лимоненом. Должно же оно быть.
Даже не заходя в свою спальню, я поднимаюсь по второй лестнице, направляясь прямиком в ее комнату, и стучу кулаком в ее дверь. Громко.
Она не отвечает сразу, так что я стучу снова. И снова. Спустя еще несколько секунд дверь распахивается, и на пороге стоит Уитни в своих джинсах и футболке. Ее глаза расширяются при виде меня без рубашки, и на мгновение я жалею, что не схватил футболку, прежде чем идти к ней.
– Блейк? – говорит она.
– Тебе нужно перестать использовать ароматизированный стиральный порошок, – выпаливаю я. – Взгляни на меня!
Ее взгляд скользит по моей обнаженной груди, где сыпь такая же красная и воспаленная, как и тогда, когда я раздевался на работе. Моя кожа пылает. В ее глазах мелькает насмешка.
– Понимаю…
– У меня сильная аллергия на лимонен. – Я выразительно жестикулирую в сторону своей груди. – Это отдушка во многих моющих средствах. Даже если его нет в моей загрузке, оно все равно попадает на мою одежду. По–твоему, это выглядит так, будто мне комфортно?