– Нет. – На ее губах играет улыбка. – Конечно, нет. Но если я не буду использовать ароматизированный порошок, как же мне добиться, чтобы моя одежда пахла свежестью и чистотой?
– Меня это действительно не волнует, – буквально выплевываю я ей. – Можешь ходить в прачечную по соседству. Как хочешь. Но отныне никаких отдушек в стиральной машине. Поняла?
Она усмехается мне.
– Я тебя ясно слышу.
Кажется, она не воспринимает это всерьез. Я не понимаю. Уитни казалась такой милой, когда мы впервые встретили ее. Как же ей удалось так хорошо скрыть эту свою сторону?
– Слушай, – говорю я, – если я снова увижу или унюхаю лимонен в стиральной машине, ты отсюда вылетишь. У нас нет подписанного договора аренды или соглашения. Я имею право вышвырнуть тебя, когда захочу.
Улыбка мгновенно слетает с ее лица.
– Вообще–то, это неправда. В Нью–Йорке, даже без договора аренды, ты не можешь просто так меня выгнать. Изучи закон, мудак.
Конечно, она абсолютно права. Я проверял, и в штате Нью–Йорк, даже без договора аренды, у нее есть права как у моего жильца. Максимум, что я могу сделать, – это выдать ей тридцатидневное уведомление о выселении, но я не могу насильно заставить ее уйти, если она решит остаться, даже по истечении этих тридцати дней. В этом вопросе закон на ее стороне. Судебный иск – это последнее, чего мне сейчас хочется.
Я надеялся, что, возможно, она этого не знает. Не повезло.
С этими словами Уитни захлопывает дверь у меня перед носом. Я вздрагиваю и отступаю на шаг. Не знаю, будет ли она продолжать использовать ароматизированный порошок при стирке или нет, но я определенно не улучшил ситуацию. Если мне придется жить с этой женщиной еще как минимум несколько месяцев, мне нужно научиться с ней ладить. А правда в том, что нам все еще нужны ее деньги за аренду. Зарплата на моей временной работе просто смехотворна.
Я разворачиваюсь, сжимая в руке скомканную парадную рубашку, и тут понимаю, что Криста замерла на полпути по лестнице, вглядываясь в меня сверху. Не думаю, что она стоит там давно, и это плохо, потому что, вероятно, она не слышала, как мы ссоримся. Но, судя по выражению ее лица, она видела, как Уитни закрыла дверь своей спальни, а затем меня с рубашкой в руках.
Черт.
– Криста, – выдавливаю я, устремляясь за ней на второй этаж. – Это… это не то, чем кажется.
– Да неужели?
Выражение боли на ее лице почти разрывает меня надвое. Как она могла подумать, что я способен ей изменить с Уитни? Она же знает, что я о ней думаю.
– Мы просто разговаривали, – говорю я. – Вернее, спорили. Она захлопнула дверь у меня перед носом.
– А рубашка снята, потому что…
Я опускаю взгляд на свою правую руку, сжимающую виновную рубашку. Это не могло выглядеть хуже.
– Я снял ее, когда зашел в дом, потому что что–то раздражает мою кожу. Я имею в виду, взгляни на меня, Криста.
В коридоре тускло, потому что по какой–то причине лампочки в верхних светильниках, кажется, плохо работают – вероятно, какая–то проблема с проводкой, – но света достаточно, чтобы она увидела сыпь по всей моей груди и рукам. Ее глаза расширяются, когда она это разглядывает.
– Боже мой, Блейк, – ахает она. – Это выглядит ужасно. Как это случилось?
Я корчу гримасу.
– Уитни, очевидно, использует лимонен при стирке. Должно быть, это он. Она не признается, но только это может вызвать у меня такую реакцию. – Я смотрю на стиральную и сушильную машины. – Мне нужно отдраить стиральную машину и перестирать всю свою одежду.
Ее выражение смягчается.
– Тебе нужна помощь?
– Нет, я справлюсь. – Я провожу ногтями по груди. Со всей этой драмой я забыл о зуде, но теперь, когда страсти улеглись, он вернулся с новой силой. – Но мне определенно пригодилась бы помощь, чтобы нанести гидрокортизоновую мазь на спину.
Она подмигивает мне.
– Договорились.
Слава Богу, Криста верит мне. Достаточно того, что практически все в моей жизни развалилось, но, если бы я потерял Кристу, я не знаю, что бы делал. Я бы окончательно свихнулся.
Глава 16
Бум!
Мои глаза широко раскрываются от звука, прокатившегося по моей спальне. Минуту назад я крепко спал, но теперь я проснулся и дезориентирован. Я действительно что–то слышал? Может, это доносится с улицы. Я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на часы у кровати. Чертовы 1:18 ночи.