Бум! Бум!
Я закатываю глаза к потолку и стону. Что бы это ни было, кажется, звук доносится прямо сверху. Я уставился в потолок, мысленно приказывая шуму прекратиться, чтобы я мог снова заснуть.
Бум! Бум, бум, бум!
Я резко сажусь в кровати, скрежеща зубами. Криста крепко спит рядом со мной, но она всегда спит в берушах, потому что утверждает, что я храплю. Так что она блаженно не подозревает о звуке, который мучает меня.
Бум!
Прошла неделя с тех пор, как я поговорил с Уитни о стиральном порошке, и, хотя мы по–прежнему живем вместе, нельзя сказать, что мы хорошо ладим. Каждый раз, когда мы сталкиваемся друг с другом в гостиной или по пути в ванную, она бросает на меня яростный взгляд. Криста говорит, что мне стоит попытаться извиниться перед ней, хотя я не знаю, за что мне извиняться. Неужели мне действительно нужно извиняться за то, что я реагирую на ее грубость?
По крайней мере, ситуация с сыпью, кажется, улучшилась. Но дело в том, что мне приходится чистить стиральную машину каждый раз, когда я загружаю белье, потому что я не доверяю ей и боюсь, что она снова использует лимонен.
Бум! Бум!
И теперь, по–видимому, она нашла новый способ мучить меня.
Чем, черт возьми, она там занимается? Аэробикой? Игрой в гандбол? Ирландскими степовыми танцами? И зачем она это делает в час ночи?
Бум!
Все. Я больше не могу этого выносить.
Я вылезаю из кровати, почти подпрыгивая от злости. Я спал только в боксерах, так что натягиваю майку. Я предпочитаю спать в как можно меньшем количестве одежды, в надежде на удачу, хотя, увы, в этой сфере с тех пор, как переехала Уитни, стало довольно тихо. Наличие жильца должно было снять часть стресса от оплаты счетов, но я чувствую себя более утомленным, чем когда–либо прежде.
Выйдя из спальни, я направляюсь прямиком к лестнице на третий этаж. Но как только я попадаю на лестничную клетку, стук внезапно прекращается. По крайней мере, я его больше не слышу. Но я не разворачиваюсь, чтобы вернуться в свою комнату. Уитни должна понять, что бы она ни делала в час ночи, это неприемлемо.
Я не останавливаюсь, пока не достигаю двери Уитни, где, конечно же, из–под нее все еще пробивается свет. Я несколько раз стучу кулаком в дверь, пока она наконец не распахивается. Уитни стоит в своих коротких пижамных шортах и топе без бюстгальтера, и меня это даже ни капли не возбуждает.
– Блейк. – Ее губы расплываются в улыбке. – Чему я обязана удовольствием этого позднего визита?
– Ты слишком шумишь, – выплескиваю я. – Сейчас час ночи, а я пытаюсь спать.
Она невинно моргает.
– Не хочу тебя расстраивать, но я просто тихо сидела в кровати и читала.
Я вытягиваю шею, чтобы заглянуть за ее плечо, хотя не уверен, что ищу. Чешки для степа? Дикое животное, которое она прятала у себя в комнате? Я до сих пор не знаю, что она там делала, и это неважно. Это должно прекратиться.
Я стискиваю зубы.
– Просто соблюдай тишину после одиннадцати, хорошо?
– Не моя вина, если у тебя галлюцинации, Блейк.
Галлюцинации? О чем, черт возьми, она говорит? Я отчетливо слышал этот стук из нашей спальни. Я это не выдумал.
Не выдумал.
Уитни склоняет голову набок.
– Ты неважно выглядишь, Блейк. Может, тебе стоит попытаться поспать побольше.
– Спасибо за совет. – Мне приходится сдерживать поток ругательств, который так и рвется в ее сторону. – Как я уже сказал, просто… чем бы ты ни занималась, прекрати это.
На ее лице игривое, развлеченное выражение.
– Как скажешь, босс. Это все?
– Да, это все.
– Фантастика.
Затем она захлопывает дверь у меня перед носом.
Я бреду вниз по ступенькам обратно в свою спальню. Мое сердце все еще колотится от того, что меня резко разбудили, и от встречи с Уитни. Мне повезет, если я снова засну в течение следующего часа. Все, что я могу сказать: если шумы возобновятся, я не ручаюсь за свои действия.
Глава 17
На кухне стоит запах гнили.
Я замечаю его все сильнее и сильнее в течение последнего месяца или около того. Но сегодня, когда я зашел на кухню, чтобы взять пива и расслабиться после очередного по–настоящему ужасного дня на временной работе, в течение которого я чуть не вступил в схватку с копировальным аппаратом, зажевавшим бумагу, вонь была невыносимой. Мне пришлось прикрыть нос рукой.