Оно чертовски восхитительно, как всегда.
– Есть какие–то подвижки с работой? – спрашивает она меня.
Было глупо думать, что я сразу же найду другую работу в маркетинге. После того, как Уэйн разнес обо мне дурные слухи по всему городу, можете представить, что никто не рвался нанимать меня на сколь–либо значимые должности. Я был вопиюще сверхквалифицирован для той последней работы, на которую подавал заявку, а платили там четверть от моей зарплаты до повышения. Мне даже не ответили.
– Пока нет, – говорю я, стараясь не звучать так же удрученно, как я себя чувствую.
Криста замечает напряжение в моем голосе, наклоняется и обнимает меня.
– Восьмой уровень, – говорю я.
Она сжимает меня сильнее. Это такая маленькая условность, которую мы выработали вдвоем. В первые дни наших встреч у Кристы был тяжелый день на работе, и когда мы встретились тем вечером, и она рассказала мне о своем ужасном дне, я наклонился, чтобы обнять ее. Когда она пожаловалась, что я обнимаю ее недостаточно крепко, мы придумали десятибалльную шкалу, чтобы определять, насколько сильные объятия нам нужны, в зависимости от того, как дерьмово мы себя чувствуем в данный конкретный момент. Я знаю, мы такие милые, что вас сейчас стошнит.
Целую минуту мы остаемся в объятиях, где–то на уровне восьмом или девятом. Она так хорошо умеет точно угадывать нужную мне цифру. Но, конечно, объятиям приходит конец. Когда она отстраняется, у нее между бровей залегает тревожная морщинка.
– Так у тебя хватит денег на расчетном счете на следующий ипотечный платеж? – мягко спрашивает она.
Хватит, еле–еле. Но после этого я в пролете. Я не смогу платить по ипотеке и потеряю таунхаус. И хотя он записан на мое имя, а не на Кристу, она тоже останется без крова. Я стараюсь не думать об этом.
– Туго, – признаю я.
– Я могла бы внести больше, – говорит она мне, хотя я знаю, что у нее и самой изначально не так много.
Криста управляет химчисткой в нескольких кварталах отсюда. Так мы и познакомились. Я принес костюм, и когда увидел ее за стойкой, вдруг понял, что отдаю свои костюмы в химчистку явно недостаточно часто. Я заходил два–три раза в неделю, тратя целое состояние на стирку, просто чтобы поговорить с ней несколько минут, пока сдавал и забирал вещи.
Я не делал шаг сразу, потому что у меня была девушка. В то время я встречался с девушкой по имени Гвен, но дела шли не очень хорошо и становились только хуже. Так что на следующий день после расставания с Гвен я прямо вошел в химчистку и пригласил Кристу на ужин.
– Я что–нибудь найду, – обещаю я.
Она приподнимает одну из своих светло–каштановых бровей.
– Правда?
– Мы справимся, правда же? – шепчет она мне на ухо.
Я хмурюсь, глядя на нее.
– Я не буду вечно безработным, Криста. Что–нибудь подвернется.
Рано или поздно я найду что–нибудь – я обязан – но это не будет оплачиваться как моя предыдущая работа или даже ее часть. Мне придется расширить сеть.
Черт, я до сих пор не могу в это поверить. Шестьдесят два дня назад у меня было все. Как же все развалилось так легко? Я звонил Уэйну с дюжину раз, но он мне так и не перезвонил. Думаю, мои письма попадают в его папку со спамом.
– Я хочу предложить кое–что, – говорит она, меняя позу, – и я не хочу, чтобы ты сразу говорил «нет».
Вот отлично. Какую же удивительную идею она придумала? Она хочет, чтобы я продал почку? Сколько можно выручить за почку на сегодняшнем рынке?
– Ладно…
– Я думаю, нам стоит взять жильца, пока ты не встал на ноги.
Я смотрю на нее. Она серьезно?
– Нет. Ни за что. Я не буду жить с незнакомцем.
– Почему нет?
Та идея с продажей почки звучит все лучше и лучше, хотя я, возможно, не получу за нее очень много, учитывая, сколько алкоголя я употребил за последнее десятилетие или около того.
– Потому что мне не двадцать лет, и я не студент колледжа?
Криста морщит нос.
– Знаешь, у меня была соседка по комнате до того, как мы съехались.
– И ты ее ненавидела!
Бывшая соседка Кристы работала директором детского сада днем и была певицей–любителем ночью. Во время моих визитов в ее до боли крошечную двухкомнатную квартиру близ Инвуд Хилл Парк, ее соседка могла внезапно разразиться песней во время душа, готовки, а иногда и посреди фразы.
– Мы найдем кого–то более нормального, – говорит Криста.
– На Манхэттене? – ворчу я. – Здесь все ненормальные. Ты не найдешь здесь ни одного нормального человека.
Она смеется и протягивает руку к моей, которая лишь частично покрыта крошками печенья с корицей.