– Ну, как дела? – спрашивает он. – Как новая работа?
– Фантастически, – лгу я.
– Это замечательно, – говорит он, и ему можно отдать должное – звучит так, будто он действительно так думает. – А как Криста?
– Она… – я почти снова солгу, но потом понимаю, что разговариваю с отцом. Зачем притворяться? Кого я пытаюсь впечатлить? – Она съехала.
– Ох, Блейк. – Его голос становится на несколько тонов тише. – Мне очень жаль это слышать. Она казалась милой девушкой, и я знаю, она тебе очень нравилась.
Очень нравилась? Она была той самой. И Уитни всё разрушила.
– Да, – выжимаю я.
– Что случилось?
Я сглатываю комок, который, кажется, всегда встает у меня в горле, когда я думаю о Кристе.
– Она думает, что я ей изменил.
И она думает, что я убил ее рыбку. Но эту часть я опущу.
– А ты? – спрашивает он.
– Нет! – Не могу поверить, что он мог это спросить. – У нее просто эта мысль засела в голове. Ничто из этого не основано на реальности, но она мне не верит.
– Что ж, – говорит он, – если ты даже не делал того, в чем она тебя обвиняет, почему бы тебе не вернуть ее?
– Поверь, я пытаюсь. – Криста еще не заблокировала меня, но, если я продолжу слать ей столько сообщений, это следующий шаг. – Она говорит, что ей нужно пространство.
Отец молчит, обдумывая это. Я жду, что он скажет. Забавно, но, хотя я мало общаюсь с отцом, он дает отличные советы. Он умный парень. Он был женат на моей матери почти тридцать лет, когда она умерла, и, хотя у них были финансовые проблемы и он не мог дать ей всё, что, как я думал, она заслуживала, они всегда были по–настоящему счастливы вместе.
Может, мама и не получила дом своей мечты, и иногда электричество отключали, но она была довольна. Она подарила мне прекрасное детство, полное походов, домашних ужинов и охоты за светлячками. И когда рак наконец взял над ней верх, она умерла в собственном доме, держа отца за руку. Может, я всё это время смотрел на всё неправильно.
– Если она просит пространства, – говорит папа, – тебе нужно дать ей его. Она знает, что ты ее любишь. Думаю, в конце концов она к тебе вернется.
Я не могу не вспомнить еще один его совет, который он дал после того, как я потерял работу. Он сказал, что мне стоит вернуться домой в Кливленд и взять Кристу с собой. Если бы я последовал этому совету, ничего этого бы не происходило. Я бы жил в своем родном городе со своей невестой, и мы, наверное, сейчас искали бы дом.
Интересно, не слишком ли поздно для того, чтобы эта мечта сбылась.
– Я еще хотел спросить, – говорит отец, – планируешь ли ты приехать домой на День Благодарения в этом году?
Ах да. До Дня Благодарения всего две недели, но он был последним, о чем я думал. Большую часть лет я работаю все праздники, а в Кливленд на День благодарения не приезжал уже... ну, очень давно. Но я вдруг испытываю непреодолимое желание увидеть своего отца и дом, где прошло мое детство.
И бонус – я получу передышку от Уитни.
– Да, – говорю я ему. – Я приеду.
– Прекрасно! – Я не вижу его лица, но слышу улыбку в голосе. – Начну прямо сейчас работать над меню.
Отец что–то бормочет о ямсе и кукурузной начинке, когда я поворачиваю за угол на свою улицу и резко останавливаюсь. То, что я вижу, потрясает меня до глубины души. Я моргаю, уверенный, что это должно быть какое–то видение, потому что то, на что я смотрю, просто невозможно. Я потрясен даже больше, чем когда нашел гниющие фрукты в кухонном шкафу. На мгновение мне кажется, что сердце остановилось.
Конец дня вывоза мусора, а мусорные баки мистера Циммерли все еще стоят на обочине.
– Пап, – говорю я. – Мне нужно идти.
– Конечно, – говорит он. – Держись, Блейк. Я знаю, ты вернешь ее.
– Спасибо, пап.
Я кладу трубку как раз в тот момент, когда останавливаюсь перед своим домом. Я думал, что это могло быть каким–то видением, но теперь, когда я ближе, я отлично вижу обычные мусорные баки и баки для переработки мистера Циммерли, все еще стоящие на обочине, хотя они уже опустошены, а на часах около половины шестого.
Ох, как же я наслажусь, втирая ему это.
Я трачу минуту, чтобы оттащить свой собственный мусорный бак за дом, просто чтобы наглядно продемонстрировать, что моральное превосходство здесь на моей стороне. Мистер Циммерли все еще не вышел забрать мусор, так что я поднимаюсь по ступенькам к его парадной двери.
Я звоню в дверь, слушая, как звонок эхом разносится по его дому. Я жду шаркающих шагов за дверью, и, не услышав их, звоню во второй раз. А затем для верности еще и стучу в дверь.