– Вообще–то, – говорю я, – мне не очень хорошо. Не думаю, что смогу сейчас сильно помочь. Думаю… мне нужно лечь спать.
– Я буду рад подвезти вас, – говорит он. – Моя машина припаркована прямо в квартале отсюда.
У меня ужасное предчувствие, что если я сейчас поеду в полицейский участок, то могу никогда оттуда не вернуться.
– Извините, – говорю я. – Я просто не могу сейчас. Разве… я не обязан, правда?
Детектив Гаррисон стоит некоторое время, и я боюсь, что он сейчас выхватит наручники и нацепит их мне на запястья, заставив ехать с ним в участок. Но он этого не делает. Он просто качает головой.
– Нет, – говорит он, – вы не обязаны. Во всяком случае, пока нет.
Пока нет. Для меня это звучит не очень обнадеживающе. Но лучше, чем наручники.
– Ладно, – говорит он. – Тогда я пойду. Спасибо за ваше время.
Я выдыхаю, когда он поворачивается и направляется к двери. Он уходит. Слава богу, он уходит. Я устремляюсь вперед, чтобы успеть открыть ему дверь.
– Возможно, у меня будут еще вопросы, мистер Портер, – говорит он мне, пока я вожусь с замками. Мои пальцы сейчас не совсем функциональны. – Пожалуйста, будьте на связи.
– Хорошо, – выжимаю я. – Буду рад помочь, если смогу.
Я не рад. Надеюсь, он больше никогда не вернется.
Я наблюдаю из окна у входа, убеждаясь, что детектив исчезает в квартале, возвращаясь к своей машине. Что, черт возьми, это было? Мистера Циммерли и правда убили? Как такое возможно? Кто стал бы убивать такого старика? Я имею в виду, еще несколько месяцев, и природа, вероятно, сделала бы свое дело.
Если только…
Разве это совпадение, что мистера Циммерли убили так скоро после того, как у нас с ним произошла очень заметная перепалка на улице? Что бы обнаружил тот детектив, если бы я позволил ему снять мои отпечатки пальцев?
Я чуть не спотыкаюсь, торопясь обратно на кухню. Первым делом я выбрасываю окровавленное бумажное полотенце в самое дно мусорного ведра. Затем мой взгляд падает на дальний конец кухонной столешницы, где Криста поставила те антикварные часы после того, как мы купили их на блошином рынке, еще когда жизнь была хороша.
Место, где стояли часы, пусто.
Черт.
Как давно пропали эти часы? Я даже не знаю. Вся прошлая неделя кажется размытой. Но ясно, что часы с нашей кухни – те самые, которыми убили мистера Циммерли. Затем убийца оставил их на его каминной полке, зная, что они будут опознаны как орудие убийства. И они, уверен, покрыты моими отпечатками пальцев.
Но, возможно, это не так зловеще, как кажется. Вполне возможно, что… не знаю… Криста подарила часы мистеру Циммерли. И они просто оказались оружием, которое использовал взволнованный грабитель, чтобы его обезвредить.
Только, каким–то образом, я не думаю, что это так.
Сердце бешено колотится, когда я возвращаюсь в гостиную. Я снова отодвигаю ковёр, чтобы посмотреть на пятно на полу. Теперь, когда я его намочил, видно, что оно скорее красное, чем коричневое. А когда я подношу нос к половицам, я не чувствую запаха вина.
В замке входной двери поворачивается ключ, и я резко поднимаю голову. Мне удается вскарабкаться на ноги как раз в тот момент, когда в особняк входит Уитни в легкой куртке. Она приподнимает брови при виде меня.
– Привет, Блейк, – говорит она. – Я прервала особый момент между тобой и полом?
Возможно ли, что Уитни ответственна за то, что случилось с мистером Циммерли? Она взяла те часы с нашей кухни и ударила его ими по голове, чтобы подставить меня? Несмотря ни на что, очень трудно представить, что она способна на что–то настолько дьявольское и преднамеренное. Но не невозможно. Никогда не знаешь, на что способен человек.
Я указываю на половицы, благодарный своему алкогольному отсутствию тормозов.
– Что это за пятно, Уитни?
Она играет по правилам, подходя к тому месту, где я стою. Она смотрит на пятно, и улыбка касается ее губ.
– Похоже, будет сущим адом процесс его выведения.
– Это ты сделала?
Она невинно моргает.
– Боже, ты становишься очень большим параноиком, не так ли? Возможно, тебе стоит сократить потребление алкоголя.
– Я выпил три бутылки пива, – говорю я сквозь зубы. Ладно, четыре. Может, пять. – Возможно, тебе стоит перестать вести себя как манипулятивная стерва.
– И что ты собираешься со мной сделать? – Она скрещивает руки на груди, глаза вспыхивают. – То же самое, что ты сделал с мистером Циммерли?
Мой рот открывается. Она серьезно?
– Один детектив поговорил со мной, когда я сегодня утром выходила. – Ей нравится выражение моего лица. – Я позаботилась сообщить ему, что Херб был не самым любимым твоим человеком в мире.