– Я нашла тебя, – указывает она.
Без комментариев.
Она придвигается ко мне ближе на диване, прислонив голову к моему плечу. Я стряхиваю остатки крошек печенья с футболки, затем обнимаю ее за плечи, притягивая к себе. Что она такое делает с волосами, что они становятся такими чертовски мягкими? Должно быть, в том ее девчачьем шампуне есть какой–то секретный ингредиент, потому что это просто невероятно.
– Я не знаю, что делать, Блейк, – шепчет она мне в шею. – Я знаю, что ты рано или поздно найдешь что–то, но… Я беспокоюсь.
Мы с тобой оба, детка.
– Может быть… – Она протягивает левую руку, где бриллиант ее обручального кольца сверкает под светом ламп. – Может быть, мне стоит продать кольцо. Это купит нам немного времени.
Я резко вдыхаю. Нет. Я не хочу, чтобы она его продавала. Я имею в виду, да, это дало бы нам еще два месяца передышки, но мне плевать. Мой отец со своим еле сводящим концы с концами хозяйственным магазином – доставшимся от деда – подарил моей матери обручальное кольцо с искусственным алмазом, который был до жути крошечным. Я так гордился, что подарил Кристе не только настоящий бриллиант, но и такой, которому могли бы позавидовать все ее подруги. Если я заставлю ее продать это кольцо, чтобы оставаться на плаву…
Нет. Я не позволю ей этого сделать.
Я клялся, что буду всегда заботиться о Кристе, в болезни и здравии. Нет, погодите, в этом я буду клясться, когда мы поженимся. И если я не найду выхода из этой ситуации, этого никогда не случится. Она не выйдет за меня, если я оставлю нас обоих без крова.
– Ладно, – говорю я. – Давай возьмем жильца.
Глава 4
Сдается одна спальня на верхнем этаже в таунхаусе на Верхнем Вест–Сайде, на тихой улице с зелеными насаждениями. Спальня полностью меблирована, имеет два больших окна и просторный гардероб. В пользование – большая общая кухня, обеденная зона и гостиная. Рядом станция метро. С животными нельзя, парковка не предоставляется.
В течение следующего часа к нам придут двое потенциальных жильцов посмотреть свободную комнату.
Я не настроен оптимистично. С тех пор как Криста разместила наше объявление по всему городу и в интернете, у нас было около дюжины людей, смотревших комнату, и все они были ужасны. Я не преувеличиваю. «Ужасны» – это еще мягко сказано.
Один из них был самопровозглашенным фанатом кикбоксинга. И он продемонстрировал это, пробив ногой дыру в нашей стене. Так что теперь нам придется ее чинить. Другая женщина появилась с самым свирепым животным, которое я когда–либо видел. Она утверждала, что это собака, но я не уверен, что это не волк или что похуже.
Худшим из всех, безусловно, был тот парень два дня назад – невысокий, с жидкой козлиной бородкой, в белой кепке с логотипом Linux. Он двадцать минут безжалостно допрашивал меня о возможностях интернета в этом месте. После того как я из последних сил ответил на его вопросы, он залез в свою сумку и достал дрель. Он сказал, что ему нужно просверлить стену, чтобы проверить проводку, и мне пришлось физически его остановить, иначе он бы так и сделал. Мне не нужна была вторая дыра для заделки.
Сейчас к нам должна прийти женщина по имени Элизабет минут через пять, а затем еще одна, по имени Уитни, через полчаса. Я уверен, обе будут ужасны. Но на всякий случай, мы вычистили дом сверху донизу. Я даже протер внутренности холодильника, на случай если они заглянут туда.
Криста ставит тарелку со свежеиспеченным шоколадным печеньем на наш небольшой обеденный стол, и когда я пытаюсь взять одно, она шлепает меня по руке.
– Это для гостей.
– Криста, это же не день открытых дверей. Придут два человека, а печенья на тарелке, типа, двадцать штук.
Она бросает на меня взгляд, и я убираю руку. Ее взгляд скользит по мне, пока она проводит последнюю проверку, убеждаясь, что сегодня на мне брюки, и они надеты. Я даже побрился, что делает меня значительно менее похожим на бездомного.
– Я соответствую твоим стандартам?
Ее губы дергаются.
– Полагаю.
– Знаешь, – говорю я, опуская взгляд ниже, – у тебя вся одежда в муке.
Криста опускает глаза и ахает, увидев муку, усеявшую ее темно–бордовый топ. Она пытается стряхнуть ее, но это, кажется, только размазывает пятно.
– Эй, дай я помогу, – говорю я ей, и она не проявляет ни малейшей доли веселья, когда я трогаю ее грудь. Но, эй, вряд ли эти потенциальные жильцы окажутся хоть сколько–нибудь хорошими. Можно и немного развлечься.