Около половины четвертого я прибываю в город Телмонт. Как и ожидалось, это тихий городок с маленькими улицами и множеством крошечных домиков с штакетником. Он напоминает мне маленький городок под Кливлендом, где я жил с семьей, когда рос. Мне не терпелось выбраться оттуда и сделать что–то со своей жизнью, но сейчас я чувствую укол ностальгии. Быть взрослым и жить в таком месте было бы не так уж плохо, и у меня такое чувство, что Кристе оно тоже понравилось бы.
Может, когда всё это закончится, мы с Кристой сможем переехать из города. Начать всё заново где–то в новом месте, где стоимость жизни не такая безумная. При условии, конечно, что я смогу вернуть ее.
Вот почему я здесь. Чтобы понять, что за история с Уитни, чтобы я смог снова заручиться поддержкой Кристы.
А также чтобы выяснить, чьи пальцы у меня на кухне.
GPS направляет меня к бледно–желтому дому с забором, частично огораживающим передний двор. Он милый – такой дом, в котором любой ребенок был бы счастлив расти, с кучей братьев и сестер и, возможно, собакой или двумя. Трудно представить, что кто–то, выросший в таком доме, мог превратиться в Уитни.
Я паркуюсь у обочины рядом с домом. Мне требуется несколько минут, чтобы собраться с духом, но затем я выхожу из машины и подхожу к парадной двери. Дверь выкрашена в более яркий оттенок желтого, чем остальной дом – слишком яркий. На нее почти больно смотреть.
Я шепчу короткую молитву, затем нажимаю пальцем на кнопку звонка. И жду.
Через минуту становится ясно, что никто не идет. Я оглядываюсь, проверяя, не наблюдает ли кто, а затем заглядываю в окно рядом с парадной дверью. Внутри дом выглядит темным. Никого нет дома.
Я возвращаюсь по дорожке туда, где стоит почтовый ящик. Еще раз оглядываюсь, затем открываю ящик. Проверяю первое письмо в стопке, отмечая, что оно адресовано Жанетт Кросс.
Значит, я у нужного дома. Здесь выросла Уитни Кросс, и здесь до сих пор живут ее родители.
Что ж, дорога сюда заняла у меня два часа, так что я не уеду, не поговорив с кем–нибудь. Если только они не уехали куда–то, я полагаю, что они вернутся до вечера.
Так что я возвращаюсь к своей арендованной машине, чтобы подождать.
Я откидываюсь на сиденье, на мгновение закрывая глаза. Я чертовски устал, но нет никакого шанса, что я смогу заснуть. Это было бы невозможно, особенно учитывая, что каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу те три пальца с розовым лаком в коричневом бумажном пакете. Кому принадлежат эти пальцы? Это меня преследует.
И тут меня осеняет мысль, от которой холодок пробегает по спине.
Могут ли эти пальцы принадлежать Кристе?
Нет, не могут. Я видел ее сегодня утром; затем я пошел домой и нашел пальцы на кухне. Да, я шел домой пешком и не спешил, но Уитни не могла убить Кристу, отрезать ей пальцы, а затем затолкать их на кухню. Это физически невозможно.
Разве нет?
Нет, нет, нет. Не может быть. Пальцы были… я имею в виду, я почти уверен, что они разлагались. Так что даже если Уитни совершила невозможное, это не могли быть пальцы Кристы. Хотя я и не рассмотрел их как следует. Я ясно видел только лак, который оказался того же цвета сахарной ваты, что был у Кристы сегодня утром, когда я наблюдал, как она снимала то печенье с противня.
Я хватаю телефон дрожащими пальцами и набираю сообщение для Кристы:
Ты в порядке?
Ей не обязательно отвечать мне. Ей не нужно делать ничего, кроме как посмотреть на сообщение, чтобы я мог увидеть это маленькое обозначение «прочитано».
Но оно не появляется. Сообщение даже не показывает, что оно доставлено.
Ладно, я параноик. Да, я почти уверен, что это были женские пальцы, и да, лак был того же оттенка, что носила Криста, но я все еще не понимаю, как они могут принадлежать ей. С Кристой всё в порядке. Я видел ее только сегодня утром. С ней всё в порядке.
А если нет, я убью Уитни голыми руками.
Глава 42
Я жду в машине больше часа.
В какой–то момент я проголодался. Я пропустил завтрак, а на обед у меня был только пакетик чипсов из круглосуточного магазина рядом с пунктом проката автомобилей. В конце первого часа я вспоминаю о пакете с печеньем от Кристы. Я хотел приберечь его, но мой желудок так настойчиво требовал еды, что я решил съесть несколько печений. Когда я ощущаю во рту вкус корицы, у меня ком встает в горле. Надеюсь, это не последнее печенье, которое она для меня испекла.
От этой мысли я чуть не давлюсь.