Время имеет решающее значение. Он должен быть жив или недавно умереть, когда Аманда вернётся домой. Потому что, если он мёртв, полиция ни за что не подумает, что он зарезал её. А они должны думать, что он убил её, а потом покончил с собой. Я спрячу остатки токсина в ящике в его спальне.
Смерть от тетродотоксина обычно наступает из–за остановки дыхания. В течение нескольких часов у Блейка будут усиливаться трудности с глотанием и речью, он будет находиться в спутанном состоянии, у него начнутся судороги и нерегулярное сердцебиение. Конечно, есть вероятность, что он обратится в больницу, но, учитывая, что у него нет медицинской страховки, он будет рассматривать это как крайнюю меру. Я надеюсь, что он решит, что это похоже на грипп, и попытается отлежаться. Я ожидаю, что он будет лежать на диване или в своей постели, либо мёртвый, либо с серьёзными нарушениями дыхания.
Всё это было ожидаемо, но, когда я открываю дверь своего старого дома, меня захлестывает неожиданная волна грусти.
Блейк, возможно, мёртв.
Я не жалею, что убила Элайджу. У него была такая жалкая жизнь, что мне почти хотелось избавить его от страданий. А ещё была Стейси, лживая стерва. И мистер Циммерли, старый и несчастный. Даже Джордан стал другим. Я любила Джордана, но по–детски, как свойственно подросткам.
С Блейком всё было по–другому. Я любила его всем сердцем. Я очень конкретно представляла себе нашу с ним жизнь. Я носила его кольцо. Я представляла, как мы с ним создаём семью. И я верила, что он чувствует то же самое.
А теперь…
Будет тяжело смотреть на него, лежащего на нашей общей кровати, мертвого или без сознания, и знать наверняка, что будущее, о котором мы мечтали, утеряно навсегда.
Зачем ты изменил, Блейк? Почему ты не мог быть хорошим парнем, каким я тебя считала? Почему ты не мог быть искренним, когда говорил, что любишь меня и только меня?
Мое сердце колотится, когда я вхожу в дом. Я направляюсь прямо к дивану, готовясь к тому, что могу там обнаружить. Но нет. Его там нет. Должно быть, он наверху, в кровати.
Я поднимаюсь по лестнице на второй этаж, зная, что так и есть. Он будет лежать в постели, скорее всего, такой же мёртвый, как Элайджа. Я иду так медленно, как только могу, не желая этого видеть. Но когда я захожу в спальню...
Его здесь тоже нет.
Черт возьми. Где же он?
Возможно, он и правда поехал в отделение неотложной помощи. Я рассчитывала на то, что он этого не сделает, но, возможно, я ошиблась в нем. И если это так, то игра окончена. Врачи в отделении неотложной помощи наверняка поймут, что он отравлен, и им не составит труда сложить два и два. Особенно когда они найдут ту записку, которую я подсунула ему в карман.
Я достаю телефон из сумочки, пытаясь понять, что делать дальше. Затем замечаю, что у меня пропущенный звонок от него, а также текстовое сообщение. Я читаю сообщение, а затем прослушиваю голосовое.
Ладно. Интересно.
Может быть, все еще получится.
Часть 3. Глава 62
Блейк
Я блюю на тротуаре, пока у меня не начинают болеть ребра.
К концу меня уже просто мутит, но я не хочу останавливаться. Только когда буду уверен, что ни крошки от того печенья не осталось во мне.
Когда я почти уверен, что желудок пуст, я неуверенно поднимаюсь на ноги. Я закрываю глаза, пытаясь вспомнить точно, когда я ел печенье. Прошло даже меньше часа. Сколько времени нужно, чтобы съеденное попало в кровоток? Я не знаю ответа на этот вопрос. Я опустошил желудок, но, возможно, уже слишком поздно.
Я чувствую себя ужасно, но в основном потому, что меня рвало. Мои пальцы покалывают, или мне это кажется? Я не могу сказать.
В основном, я не могу остановить бег мыслей. Криста – женщина, которую я любил, – не та, кем я ее считал. Она… Ну, если верить тому, что говорила ее мать, она психопатка. Она убила своего парня. Она убила девушку, с которой он изменял. Она, вероятно, убила мистера Циммерли и Стейси.
О Боже, Стейси… Это все моя вина.
Я прислушиваюсь к своему телу. Я чувствую себя… нормально. У меня болит голова, и меня слегка тошнит, но это можно списать на то, что меня несколько минут рвало. Думаю, я вывел весь яд из организма до того, как он начал действовать, что бы это ни было.
Криста отравила меня. Она пыталась меня убить.
Я не совсем понимаю, что произошло или кто такая Уитни на самом деле, но у меня нет сомнений в том, что Криста – дочь той женщины, с которой я только что встретился. Помимо сходства, все звучало знакомо. Телмонт звучал знакомо, потому что Криста упоминала его раньше. И теперь, когда я думаю об этом, она также однажды упомянула, что провела некоторое время в Браге, плюс она любит то вино из Порту. Вот почему это отозвалось у меня в памяти. Я–то уж точно там не был.