Бедный мистер Циммерли. Это я виноват в его смерти. Во всём этом чёртовом деле виноват я. Ну, если говорить прямо, это вина Кристы, но, если бы я не поддался слабости со Стейси, ничего бы этого не случилось. Как только всё закончилось – чёрт, да даже раньше, – я пожалел об этом. Я несколько недель чувствовал себя ужасно и чуть ли не сто раз порывался всё ей рассказать. Я не изменяю – я не такой. Я любил Кристу и не мог поверить, что совершил такую глупость, поставив под угрозу наши отношения.
Но затем, через месяц или около того, чувство вины начало угасать. Это было худшее, что я когда–либо делал, и я хотел оставить это позади. Криста так и не узнала – или так я думал – и не было причин разрушать то, что у нас было, из–за одной глупой ночи.
И я даже не подозревал, что она узнала и строит планы, чтобы сжечь все это дотла.
У меня всё плывёт перед глазами, и голова раскалывается. Я нащупываю свой телефон на подставке на приборной панели и чуть не роняю его. Мне нужно позвонить в 911. У меня больше нет выбора. Нет времени отговаривать Кристу от того, чтобы перерезать Уитни горло. Я умру раньше, чем это случится.
Но когда я смотрю на экран своего телефона, я не могу сфокусироваться. Экран становится двумя экранами, потом тремя, а потом снова одним.
Ладно, со мной все действительно плохо.
Мне удаётся открыть водительскую дверь, и я с большим трудом поднимаюсь на ноги. Хуже всего то, что у меня двоится в глазах, из–за чего меня тошнит и кружится голова, но я могу идти. Если за что–нибудь ухвачусь.
Мне нужно попасть внутрь. Свет горит, что означает, что Уитни дома, и она может помочь мне вызвать скорую.
Если, конечно, я все не перепутал и Уитни тоже в этом замешана. Но я в это не верю. Или, по крайней мере, я должен надеяться, что это неправда.
Пока я не доберусь до ступенек особняка, все будет идти своим чередом. Затем я хватаюсь за перила и добираюсь до входной двери. Это похоже на чудо, но, когда я достаю ключи из кармана, я понимаю, что открыть дверь, когда замок продолжает двигаться, очень сложно. Я и не подозревал, какой он маленький.
Почему делают такие маленькие замки? Это невозможно…
Наконец я сдаюсь и нажимаю на кнопку звонка. Звон разносится по всему дому, и я стою у двери, покачиваясь, и жду, когда кто–нибудь ответит. Если кто–нибудь не придёт в ближайшее время, я не уверен, что справлюсь. Мне нужна помощь.
Кто–нибудь…
Глава 65
Криста
– Эта квартира могла бы быть идеальной, – говорит Аманда.
Мне смертельно скучно. Я устала смотреть с Амандой на квартиры и притворяться, что они меня воодушевляют, когда знаю, что никогда ни в одной из них не буду жить. Я понимаю, что она этого не знает, но мне просто все равно.
Где Блейк? Почему он еще не дома? Он что, умер по дороге?
– Дом без лифта, но всего лишь на втором этаже, – говорит она. – И довольно близко к станции метро.
– Давай добавим ее в список «Возможно».
– Она тебе нравится больше, чем квартира в Парк Слоуп?
Я не помню другую квартиру, но она смотрит на меня с ожиданием, поэтому я говорю:
– Да. Эта определенно лучше.
– Ладно, – она задумчиво кивает. – Кстати, я так рада, что мы делаем это вместе, Криста. Одна я, не уверена, что смогла бы даже найти жилье.
Я бросаю взгляд на часы, затем снова на нее.
– Я рада быть рядом с тобой, Аманда.
Она бросает мне неловкую улыбку.
– Тебе не стоит меня так называть.
– Почему нет? – Я пытаюсь скрыть раздражение, но не выходит. – Это же твое имя, разве нет?
– Да, но… – она ерзает. – Если кто–то узнает мое настоящее имя, будет плохо. Очень плохо.
Я знаю это, конечно, потому что я не идиотка.
– Я не осуждаю тебя. Уитни – хорошее имя.
– Думаешь? – она строит гримасу. – Вообще–то, я его ненавижу. Оно как у какой–нибудь стервозной популярной девчонки в школе, которая издевается над девочками, не такими красивыми, как она сама. Ты знаешь этот тип, да?
Что это значит?
– Полагаю, да…
– В любом случае, оно точно не ощущается как мое.
Мало того, что она украла мое имя, так ей оно еще и не нравится? Какая наглость! Мне бы хотелось не спеша сделать с ней то, что я сделала со Стейси, но не могу. Все должно произойти быстро, как раз когда Блейк вернется.
Где он, кстати?