Ее голос звучал странно отрывисто, и это удивило – можно сказать, расстроило – Бантинга. Эллен была не из тех женщин, которые постоянно веселятся, как птички, но при благоприятных обстоятельствах (как сейчас) она обычно проявляла сдержанность. Бантинг предположил, что жена дуется после недавнего разговора о юном Чандлере и новом убийстве, совершенном Мстителем.
Как бы то ни было, Бантинг был человек миролюбивый, так что дверь открыл. Когда он начал спускаться по лестнице, миссис Бантинг вошла в гостиную. Не успела она переступить порог, как ее охватило необычное чувство облегчения, словно камень упал с души. Жилец сидел на привычном месте и читал Библию. По какой-то причине (а по какой именно, она не призналась бы даже самой себе) миссис Бантинг ожидала, что мистер Слут будет выглядеть не так, как обычно. Но нет, он нисколько не изменился… Когда он поднял глаза, на его худом бледном лице играла всегдашняя – и даже еще более располагающая – улыбка.
– А, миссис Бантинг, – приветливо произнес он. – Я сегодня проспал, но от этого чувствую себя только лучше.
– Рада это слышать, сэр, – тихо отозвалась она. – Одна из дам, у которых я служила, любила повторять: «Отдых – лекарство старомодное, на зато самое лучшее».
Мистер Слут сам отодвинул в сторону Библию и конкорданс Крудена, а потом встал, наблюдая как хозяйка стелет скатерть. Внезапно он вновь заговорил. Нечасто по утрам он бывал настроен так общительно.
– Мне показалось, миссис Бантинг, что за дверью с вами кто-то был?
– Да, сэр. Бантинг помог мне с подносом.
– Боюсь, я доставляю вам много хлопот, – неуверенно проговорил жилец.
– Нет, нет, сэр! Ничего подобного! – тут же запротестовала миссис Бантинг. – Не далее как вчера я говорила мужу, что такого необременительного жильца у нас никогда еще не было.
– Это хорошо. Я ведь понимаю, у меня немного странные привычки.
Он прищурился, словно ожидая, что хозяйка будет спорить. Но миссис Бантинг была женщиной честной и правдивой. Ей даже не пришло в голову опровергать это заявление. В самом деле, привычки мистера Слута были несколько своеобразны. Хотя бы эта прогулка ночью, а скорее ранним утром. Так что миссис Бантинг промолчала. Накрыв стол к завтраку, она приготовилась удалиться.
– Пока вы не уйдете, вашу комнату не убирать, сэр?
Мистер Слут бросил на нее пронзительный взгляд.
– Нет, нет! Вообще, я не хочу, чтобы в комнате шла уборка, когда я занят изучением Писания. Но сегодня я не собираюсь на улицу. Я буду ставить наверху один довольно сложный опыт. Если выберусь из дома, – он на секунду примолк и вновь посмотрел прямо в лицо хозяйке, – то только поздно вечером. – И, возвращаясь к интересовавшему ее вопросу, добавил: – Убраться, наверное, можно будет часов в пять, когда я поднимусь наверх. Если, конечно, это время вас устраивает.
– Да, сэр. Вполне устраивает.
Миссис Бантинг пошла вниз. Она мысленно ругала себя, но ни единым словом, даже в глубине души, не созналась в том, что несколько минут назад дрожала от странного, необъяснимого ужаса. Она только повторяла себе снова и снова: «У меня сдали нервы… в этом все дело. – И добавила вслух: – Не забыть бы забежать к аптекарю, когда выйду на улицу. Нужно купить себе что-нибудь успокоительное».
Не успела она закончить последнюю фразу, как в дверь дважды постучали. Это мог быть только почтальон, но он наведывался нечасто, поэтому миссис Бантинг вздрогнула. Нервы совсем сдали, вот в чем дело, сердито сказала она себе. Это, конечно, письмо для мистера Слута, ведь должны же у него где-то быть родственники и знакомые. У каждого джентльмена кто-то да имеется. Но, подняв с пола небольшой конверт, она увидела, что это письмо от Дейзи, дочери Бантинга.
– Бантинг! – громко крикнула она. – Тебе письмо.
Она открыла дверь и заглянула в гостиную. Да, муж был там и, уютно расположившись в кресле, читал газету. Увидев его широкую, довольно полную спину, миссис Бантинг внезапно ощутила прилив острого раздражения. Сидит и ничего не делает, а вернее, хуже, чем ничего – впустую расходует время, упиваясь подробностями этих жутких убийств.
У нее вырвался протяжный вздох. Бантинг все больше предается лени, что очень плохо для мужчины в его возрасте. Но как с этим бороться? Когда они познакомились, он был сама энергия и деловитость…
Еще отчетливее, чем Бантинг, она помнила их первую встречу в столовой дома номер 90 на Камберленд-террас. Стоя там и наливая для госпожи стакан портвейна, она была не настолько поглощена этим занятием, чтобы не заметить у окна щеголевато одетого молодого человека, такого милого и респектабельного на вид. Насколько превосходил он прежнего дворецкого, и как захотелось Эллен, чтобы он унаследовал этот пост! Сегодня – возможно, оттого, что миссис Бантинг нездоровилось, – эта картина встала перед ней как живая, и она ощутила в горле комок.