Но теперь все изменилось. Не меньше всех прочих она стремится разузнать все подробности последних преступлений, совершенных Мстителем. Правда, у нее имеется собственный взгляд на все предлагаемые теории. Однако не было вообще ни одного вопроса, к которому его жена не выработала бы своего особого отношения. Эллен Бантинг была женщина мыслящая… умная и незаурядная, с какой стороны ни посмотри.
Такие беспорядочные мысли бродили в голове у Бантинга, пока он разбивал над миской четыре яйца. Он вознамерился сделать Эллен сюрприз: приготовить омлет, рецептом которого много лет назад поделился с ним французский шеф-повар. После того, что сказала жена, он не знал, как она это воспримет. Ну и ладно, лишь бы позавтракала с удовольствием, а то в последнее время она почти ничего не ест.
Как ни странно, наверху Бантинга ждал очень хороший прием. Жена даже не пеняла ему за задержку: она с головой ушла в изучение толстой еженедельной газеты, а точнее, статьи знаменитого в прошлом детектива.
По словам специального следователя, он обнаружил множество деталей, на которые не обратили внимания полиция и официальные сыщики. Например, он (по собственному признанию, благодаря счастливой случайности) одним из первых побывал на месте недавнего двойного убийства, а именно не позднее получаса после того, как оно было совершено, и – он был в этом убежден – обнаружил на мокром тротуаре отпечаток правой ноги преступника.
В газете было приведено изображение стоптанной резиновой подошвы. В то же время детектив допускал (поскольку был честным человеком, а также должен был чем-то заполнить обширную площадь, выделенную ему предприимчивой редакцией), что подобных резиновых подошв в Лондоне тысячи…
Дойдя до этого места, миссис Бантинг оторвала взгляд от газетных строк, и ее тонкие поджатые губы искривила слабая улыбка. Вот уж верно: обувь на резиновой подошве носят нынче тысячи и тысячи лондонцев. Она испытывала благодарность к специальному следователю за то, что он сказал об этом так ясно.
Колонка заканчивалась словами: «И сегодня состоится заседание следственного жюри по поводу двойного убийства, совершенного десять дней назад. Я считал бы, что предварительное публичное слушание желательно проводить сразу же – скажем, непосредственно в день, когда была обнаружена жертва. Только таким путем можно взвесить и тщательно проанализировать показания свидетелей. По прошествии недели или более воспоминания свидетелей, которых до этого неоднократно подвергали допросам, неизбежно бледнеют и безнадежно запутываются. А ведь в последнем случае выявлено несколько человек (по крайней мере две женщины и один мужчина), которые видели убийцу, торопливо покидавшего место злодеяния. В подобных случаях особенно важно не затягивать следствие. Завтра, надеюсь, я смогу сообщить вам свои впечатления от следствия и пересказать свидетельства, которые будут даны».
Даже когда в комнату вошел с подносом Бантинг, его жена не прервала чтения, а только окинула мужа беглым взглядом. Под конец он произнес довольно сердито:
– Эллен, отложи на минутку газету, если не хочешь, чтобы омлет стал как резиновый!
Но, едва закончив завтрак и, к огорчению Бантинга, оставив на тарелке почти половину аппетитного омлета, миссис Бантинг снова принялась за чтение. Она листала большие газетные страницы, пока не обнаружила в конце одной из десяти посвященных Мстителю колонок нужные сведения. Тогда она глухо вскрикнула.
Эллен искала сообщение о том, где и в котором часу состоится сегодняшнее заседание жюри. Время было выбрано довольно странное – два часа дня, но миссис Бантинг сочла его вполне подходящим. К двум часам или даже в половине второго жилец уже закончит завтрак; они с Бантингом, если немного поторопятся, успеют пообедать, а Дейзи… она до чая не вернется. Эллен поднялась с кресла.
– Думаю, ты прав, – произнесла она поспешно хриплым голосом. – Прав относительно врача. Сегодня же днем к нему поеду.
– Хочешь, съездим вместе?
– Ни в коем случае. Если будешь настаивать, то я вообще не пойду.
– Ладно, – раздраженно буркнул муж. – Как хочешь, дорогая, тебе лучше знать.
– Разумеется, раз уж речь идет о моем здоровье.
Бантинг был задет ее неблагодарностью.
– Однако это я уже сто лет твержу тебе, чтобы ты сходила к врачу, а ты все отнекиваешься! – пробурчал он сварливо.