– Разве я говорила когда-нибудь, что ты всегда и во всем неправ? Во всяком случае, я иду к врачу.
– У тебя что-нибудь болит?
На полном флегматичном лице Бантинга читалась искренняя озабоченность. У стоявшей перед ним Эллен был нездоровый вид, плечи опущены, и даже щеки немного ввалились. Никогда еще она не выглядела так плохо, даже в дни их полуголодного, исполненного тревоги за будущее существования.
– Да, – коротко подтвердила она. – У меня болит голова – затылок. Боль почти не прекращается, а после какой-нибудь встряски, как вчера вечером из-за Джо Чандлера, усиливается.
– Джо настоящий осел со своими шутками! – сердито бросил Бантинг. – Едва удержался, чтобы ему об этом не сказать. Но все же, Эллен, не понимаю, как ты позволила себя обдурить. Я вот не попался.
– Еще бы, ты ведь с самого начала знал, что это он.
Бантинг застыл с открытым ртом, потому что Эллен была права. Когда он вышел в холл и увидел искусно замаскированного гостя, Джо Чандлер уже раскрыл себя.
– Эти карикатурные черные усы, – продолжал он, – и черный парик… смех, да и только!
– Для тех, кто знаком с Джо, – резко отозвалась миссис Бантинг.
– Ну, не знаю. Выглядело это все неестественно. Надеюсь, ему хватит ума не показываться Дейзи в таком обличье! – И Бантинг довольно захихикал.
В последние два дня он немало размышлял о Дейзи и юном Чандлере, и в целом его мысли были приятными. У Тетушки Дейзи ведет монотонную, неподходящую для молодой девушки жизнь. А Джо зарабатывает хорошие деньги. И совсем не нужно им долго дожидаться свадьбы, как бывает со многими парами, в том числе и с самим Бантингом и матерью Дейзи. Нет, пусть женятся хоть завтра, если пожелают. А в том, что Джо, во всяком случае, только об этом и мечтает, Бантинг не сомневался.
Правда, особой необходимости торопиться тоже нет. Дейзи исполнится восемнадцать только через две недели. Можно подождать, пока ей сравняется двадцать. К тому времени Тетушка, быть может, умрет, и Дейзи достанется кругленькое наследство.
– Что это ты сияешь? – резко спросила жена.
– Сияю? – встряхнулся Бантинг. – Да нет, как будто. Но если хочешь знать, Эллен, я думал о Дейзи и этом юнце, Джо Чандлере. Похоже, он к ней неравнодушен.
– Неравнодушен? – Миссис Бантинг издала странный, но вполне добродушный смешок. – Неравнодушен, Бантинг? – повторила она. – Да он по самые уши в нее втюрился! – Она замялась, пристально взглянула на мужа и продолжила, теребя в руках край своего черного передника: – Он собирается сегодня проводить ее обратно? Или… или ему придется пойти на заседание жюри?
– Заседание? Какое заседание? – недоумевающе спросил Бантинг.
– Ну как же, по поводу тел, найденных в проезде у вокзала Кингс-Кросс.
– Нет, его туда не вызывали. Джо собирается за Дейзи. Он мне сказал об этом вчера вечером, пока ты была у жильца.
– Ну хорошо. – Миссис Бантинг произнесла это с немалым удовлетворением. – Иначе, наверное, пришлось бы пойти тебе. Мне бы не хотелось оставлять дом пустым… то есть без нас обоих. Если кто-нибудь позвонит в дверь, мистер Слут не будет знать, что делать.
– Не беспокойся, Эллен, я буду дома и дождусь тебя.
– А если я задержусь надолго?
– Не бойся. Ты, наверное, собираешься к тому доктору в Илинге? Тогда тебе, конечно, быстро не обернуться.
Муж глядел вопросительно, и миссис Бантинг кивнула. Кивнуть было проще, чем сказать неправду.
Глава XVIII
Привычные испытания мы всегда переносим легче, чем те, с которыми сталкиваемся впервые. Миссис Бантинг уже доводилось как-то раз участвовать в заседании жюри, где она присутствовала в качестве свидетельницы. Это событие осталось одним из немногих четких пятен на картине ее воспоминаний, в целом тусклой и размытой.
Сопровождая свою хозяйку, пожилую даму, Эллен Грин оказалась в загородном доме, где им предстояло провести две недели. Там и разыгралась одна из тех внезапных трагедий, которые порой омрачают внешне благополучную жизнь обитателей больших, респектабельных домов.
Младшая горничная, хорошенькая веселая девушка, утопилась из любви к лакею, который дал своей возлюбленной повод для самой жестокой ревности. О своих горестях она предпочла поведать не товарищам по службе, а горничной, сопровождавшей гостью. Во время этой беседы горничная и грозила покончить с собой.
Одеваясь и готовясь в путь, миссис Бантинг очень живо вспомнила все подробности ужасного события, невольной участницей которого ей довелось быть. Она ясно представила себе деревенскую гостиницу, где состоялось заседание жюри по делу о гибели несчастной горничной. Из дома в гостиницу Эллен сопроводил дворецкий, который тоже готовился принести свидетельство. В гостиничном дворе они застали оживление; сновал туда-сюда деревенский люд – как мужчины, так и женщины, – который очень заинтересовался судьбой погибшей девушки. Вокруг царил ужас, но ужас того сорта, какой обитатели захолустья предпочитают скучной обыденности.