Однако она недолго оставалась в одиночестве. Очень скоро в зал вошли те самые солидные джентльмены, которые беседовали внизу, и их провели к ее скамье. Двое или трое из их компании, в том числе и прославленный литератор, чье хорошо знакомое лицо показалось ей почти что родным, уселись за стол прессы.
– Коронер, джентльмены.
Присяжные, шаркая ногами, встали и снова сели; среди зрителей внезапно воцарилась тишина. То, что произошло затем, впервые напомнило миссис Бантинг прежнее заседание, в неофициальной обстановке маленькой провинциальной гостиницы.
Вначале раздался призыв «слушайте! слушайте!», который по традиции обращают к присяжным и прочим участникам дела о смерти – внезапной, загадочной, ужасной – одного из наших ближних.
Присяжные (их было четырнадцать) еще раз встали. Вскинув руки, они торжественным речитативом произнесли необычные, странные для слуха слова присяги. Коронер и его помощники обменялись несколькими не входящими в официальную процедуру фразами.
Да, все было в порядке. Жюри осмотрело тела – то есть тело, быстро поправил себя помощник, поскольку формально следственное заседание касалось только одного из убийств. Потом, среди полной тишины, начал говорить коронер – джентльмен смышленый на вид, но, как показалось миссис Бантинг, слишком молодой для такой ответственной должности и такого серьезного случая. Он изложил краткую историю преступлений страшного и загадочного Мстителя.
Коронер говорил очень ясно, все более воодушевляясь по ходу речи. Он рассказал, что присутствовал на следственном заседании по делу о смерти одной из прежних жертв Мстителя. «Мною двигало исключительно профессиональное любопытство, – вставил он между прочим, – меньше всего я думал о том, что дело еще одной пострадавшей будет рассматриваться в моем суде». Он говорил и говорил, хотя, в сущности, мало что мог сказать, и к тому же это малое было прекрасно известно всем без исключения присутствующим.
Миссис Бантинг услышала, как один из пожилых джентльменов, ее соседей, шепнул другому: «Переливает из пустого в порожнее. Видно, время некуда девать!» А тот отозвался так тихо, что она едва различила слова: «Ну да. Но он хороший парень… я знал его отца; вместе учились в школе. Серьезно подходит к работе… во всяком случае, сегодня».
Миссис Бантинг слушала настороженно, ловя каждое слово, каждую фразу, которая бы опровергла – или, наоборот, подтвердила – ее тайные опасения. Но ни того ни другого произнесено не было. Все же в заключительной части своей долгой речи коронер обронил намек, который мог значить многое… хотя мог и ничего не значить.
– Я счастлив сказать, что сегодня мы надеемся заслушать показания, которые со временем помогут нам составить представление о преступнике, совершающем все новые убийства.
Миссис Бантинг беспокойно вгляделась в твердое, решительное лицо коронера. Что он этим хотел сказать? Неужели появились новые свидетельства, о которых ничего не знал Джо Чандлер? И как бы в ответ на незаданный вопрос ее сердце внезапно екнуло, потому что на свидетельское место поднялся дородный мужчина – полисмен, который ждал своей очереди отдельно от прочих свидетелей.
Вскоре, однако, ее испуг прошел. Свидетель оказался просто-напросто констеблем, который нашел труп. Быстро и по-деловому он описал то, что случилось с ним холодным туманным утром десять дней назад. Ему показали план, и он не спеша, тщательно отыскал нужное место и ткнул толстым пальцем. Это то самое место. Нет, он ошибся, тут лежало второе тело. Он объяснил свою ошибку тем, что забыл, о чьем теле идет речь: Джоанны Коббетт или Софи Хертл. Затем решительно вмешался коронер.
– В интересах расследования, – заявил он, – нам, наверное, придется в данном случае говорить об обоих убийствах вместе.
После этого свидетель почувствовал себя свободнее. Пока он монотонным голосом продолжал свой рассказ о деяниях Мстителя, миссис Бантинг захлестнула волна тошнотворного ужаса и… угрызений совести. До сих пор она почти не задумывалась о пьянчужках, ставших жертвами Мстителя. Она интересовалась исключительно им самим и теми, кто его преследовал. Но теперь? Теперь она горько раскаивалась в том, что сюда явилась. Она не знала, сможет ли когда-нибудь изгнать из памяти образы, возникшие в ее воображении, когда она слушала слова полисмена.
Тут по залу пробежал возбужденный шепот, и зрители насторожились, потому что полисмен спустился с возвышения и на свидетельское место ступила одна из женщин. Миссис Бантинг с интересом и сочувствием глядела на свидетельницу. Видя, как дрожит от страха эта неряшливая, бедно одетая простушка, она вспоминала, какой испуг испытала при подобных обстоятельствах сама. Всего минуту назад эта женщина казалась такой веселой и довольной, а теперь побледнела как смерть и смотрит исподлобья, словно затравленный зверь. Но коронер вел допрос в успокаивающей, мягкой манере, совсем как тот, что допрашивал в свое время Эллен Грин.