После того как свидетельница повторила монотонным голосом торжественные слова присяги, из нее стали постепенно вытягивать все, что ей было известно. Миссис Бантинг сразу поняла, что это та самая свидетельница, которая утверждала, будто видела Мстителя из окна своей спальни. Все более набираясь смелости, женщина описывала, как ее пробудил протяжный приглушенный крик и как она невольно вскочила и кинулась к окну. Коронер опустил взгляд на какой-то предмет, лежавший на столе.
– Давайте посмотрим! Вот план. Как я понял, ваш дом выходит непосредственно в переулок, где были совершены оба убийства?
Последовал краткий пустой спор. Фасад дома не выходил в переулок, однако же окно свидетельницы выходило.
– Несущественное разграничение, – заметил коронер раздраженно. – А теперь скажите ясно и как можно быстрее, что вы увидели, когда выглянули в окно.
В переполненном зале суда наступила мертвая тишина. Раздался голос свидетельницы. Она говорила легче и решительнее, чем прежде.
– Я увидела его! – вскричала она. – Никогда этого не забуду… никогда, до конца моих дней! – И она с вызовом огляделась.
Миссис Бантинг внезапно вспомнился разговор одного газетного репортера с женщиной, чья спальня располагалась как раз под спальней свидетельницы. Эта особа без обиняков заявила, что, по ее мнению, Лиззи Коул в ту ночь вовсе не вставала, а просто выдумала всю эту историю. Собеседница репортера той ночью присматривала за больным ребенком и поэтому спала очень чутко. Описанный Лиззи Коул крик или топот самой Лиззи, выскочившей из кровати, несомненно, разбудил бы ее.
– Нам вполне понятно, что, как вам кажется, вы видели… – коронер немного поколебался, – видели человека, который только что совершил эти страшные злодеяния. Но мы хотим услышать от вас его описание. Ночь была туманная – с этим все согласны, – но все же вы отчетливо разглядели преступника, когда он проходил под самым окном. Пожалуйста, попытайтесь описать, как он выглядел.
Женщина принялась теребить край пестрого носового платка, который держала в руках.
– Давайте начнем с начала, – терпеливо продолжил коронер. – Какая шляпа была на человеке, который, по вашим словам, спешил прочь из переулка?
– Шляпа? Черная шляпа, – наконец промолвила женщина. В ее хриплом голосе звучало беспокойство.
– Хорошо… черная шляпа. А пальто… вы рассмотрели, какое на нем было пальто?
– Пальто на нем не было, – заявила она решительно. – Ровнехонько никакого. За это я поручусь. Я еще подумала: такая холодина, все вокруг в пальто, а он без!
Один из присяжных, который рассматривал газетную вырезку и как будто не слышал ни слова из показаний свидетельницы, вдруг вскочил и поднял руку.
– Да? – обратился к нему коронер.
– Я хочу сказать, что эта свидетельница, если ее имя Лиззи Коул, вначале говорила, что на Мстителе было пальто – большое, тяжелое пальто. Об этом написано здесь, в газете.
– Никогда я такого не говорила! – яростно выкрикнула женщина. – Это все молодой человек из «Ивнинг сан», который ко мне приходил. Что ему вздумалось, то он и прописал, а я здесь ни при чем!
В заде раздались и быстро затихли смешки.
– В дальнейшем, – сурово проговорил коронер, адресуясь к члену жюри, который тем временем вновь опустился на скамью, – прошу вас задавать вопросы только через вашего старшину. И будьте добры подождать, пока я заслушаю показания.
Однако вмешательство присяжного напрочь выбило свидетельницу из колеи. Она начала то и дело противоречить сама себе. Человек, спешивший в полутьме по переулку, был высокий… нет, наоборот, низенький. Он был худой… нет, полноватый молодой человек. А по поводу бывшей при нем ноши разгорелся самый настоящий, довольно ядовитый спор.
Твердо и уверенно свидетельница объявила, что незнакомец нес под мышкой пакет, завернутый в газету. Этот пакет торчал сзади – так она сказала. На что ей было мягко, но весьма определенно указано, что джентльмена из Скотланд-Ярда, который проводил первый допрос, она без всяких колебаний уверила, будто незнакомец вообще ничего не нес и не мог нести, так как на ходу размахивал руками.