Утром Бантинг вышел, чтобы купить себе табаку. Он никогда прежде не курил так много, как в последние дни, за исключением разве что той недели, которая следовала за его увольнением со службы. Курение трубки обладало тогда в его глазах всей привлекательностью запретного плода.
Теперь же, куря трубку, Бантинг расслаблялся. Табак действовал на него успокаивающе: прогонял страх и помогал думать. Но Бантинг злоупотреблял курением, и «поэтому стал таким дерганым», как сказал он себе, обнаружив, что вздрагивает при каждом звуке, раздавшемся снаружи, и пугается, даже когда с ним неожиданно заговаривает жена.
Эллен и Дейзи спустились в кухню, а Бантингу не нравилось ощущение, что от мистера Слута его отделяют всего два лестничных марша. И он решился, не предупредив Эллен, выскользнуть из дома.
В последние четыре дня Бантинг обходил стороной те места, которые прежде посещал регулярно. Он даже избегал здороваться с соседями и знакомыми. Бантинг боялся – боялся панически, что они заведут разговор о единственном занимавшем его предмете и он при этом выдаст свой секрет – точнее, свои подозрения. Но в тот день несчастному экс-дворецкому отчаянно хотелось побыть в обществе других людей, а не только супруги и дочери.
Жажда разнообразия привела его в конце концов в узкий, но многолюдный переулок, расположенный вблизи Эджвер-роуд. Сегодня там толпилось больше народу, чем обычно, потому что соседские домохозяйки делали в субботу закупки на воскресенье. Бывший дворецкий завернул в маленькую старомодную лавочку, где любил покупать табак.
Бантинг обменялся приветствиями с продавцом. Начался бессвязный разговор. К тайной радости и удивлению клиента, продавец не коснулся темы, которую все вокруг по-прежнему горячо обсуждали. Внезапно, не отойдя еще от прилавка и не успев заплатить за пакет табака, Бантинг увидел сквозь открытую дверь свою жену Эллен. Она стояла напротив, у лавки зеленщика. Бантинг ужаснулся и, пробормотав извинение, ринулся через дорогу.
– Эллен! – хрипло крикнул он. – Ты что же – ушла из дома и оставила мою девочку одну с жильцом?
Миссис Бантинг побледнела от страха.
– Я думала, ты дома! Ты ведь был дома! Как ты мог пойти на улицу, не убедившись, что я на месте?
Бантинг молчал. Каждый из супругов, отвечая на растерянный взгляд другого, понимал, что тот все знает. Они развернулись и помчались по тесной от народа улице.
– Не стоит бежать, – вдруг сказал муж, – быстрым шагом мы дойдем за то же время. На нас смотрят, Эллен. Не беги.
Он задыхался, но это объяснялось не столько быстрой ходьбой, сколько страхом и нервным напряжением. Они добрались до своей калитки, и Бантинг, обойдя жену, ринулся вперед. В конце концов, Дейзи была его дочка. Эллен не могла понять, что он чувствует. Дорожку он одолел едва ли не одним прыжком, но завозился, открывая замок.
Широко распахнув дверь, он выкрикнул дрожащим голосом:
– Дейзи! Дейзи, дорогая! Ты где?
– Я здесь, папа. Что случилось?
– С ней все в порядке… – Бантинг обратил к жене бледное как мел лицо. – С ней все в порядке, Эллен. – Он прислонился к стене в прихожей, чтобы немного передохнуть. – Я чуть с ума не сошел. – И предусмотрительно добавил: – Не пугай девочку, Эллен.
Дейзи стояла в гостиной перед камином и рассматривала себя в зеркало.
– Папа, – бросила она, не оборачиваясь, – а я видела жильца! Он очень милый джентльмен, хотя, правду сказать, вид у него чудной. Он позвонил в колокольчик, но я не хотела подниматься. Тогда он сам сошел вниз, чтобы попросить о чем-то Эллен. Мы с ним немного поболтали – и так приятно! Я сказала, что у меня сегодня день рождения, а он пригласил меня и Эллен сходить с ним днем к мадам Тюссо. – Она усмехнулась не без самодовольства. – Конечно, я сразу поняла, что он с причудами. Вначале он очень забавно спросил, как бы с угрозой: «А ты кто такая?» А я ему: «Я дочь мистера Бантинга, сэр». «Значит, вы очень счастливая девушка, – вот что он сказал, Эллен. – Вам повезло: иметь такую милую мачеху. Поэтому-то и личико у вас невинное и благонравное». И он произнес слова из молитвенника: «Храни невинность». И несколько раз кивнул. Господи! Мне показалось, что я опять у Тетушки!
– Я не хочу, чтобы ты с ним разговаривала. Я тебе запрещаю.
Бантинг говорил глухим, злым голосом. Одной рукой он вытирал со лба пот, а второй машинально сжимал пакет табака, за который (это пришло ему в голову только сейчас) забыл расплатиться. Дейзи надула губы.
– Ну, папа, ты мог бы разговаривать и поласковее в мой день рождения! Я ответила, что суббота – не самый удачный день для посещения мадам Тюссо. Так, во всяком случае, говорят. Тогда он сказал, что мы можем выйти пораньше, когда все люди еще обедают. – С восторженной улыбкой она обратилась к мачехе: – Он особенно упирал на то, чтобы и ты тоже пошла. Жилец к тебе удивительно привязался, Эллен. На месте отца я начала бы ревновать!