Не успела она договорить, как в дверь комнаты осторожно постучали. Бантинг и его супруга обменялись тревожными взглядами. Что, если они в волнении оставили открытой парадную дверь и в дом пробрался… какой-нибудь безжалостный служитель закона?
Оба были удивительно обрадованы, когда обнаружили в дверях всего лишь мистера Слута. На нем была уличная одежда: цилиндр (который мистер Слут держал в руках, когда впервые явился) и пальто, заменившее инвернесскую накидку.
– Я слышал, что вы вернулись, – нерешительно обратился он к миссис Бантинг высоким, свистящим голосом, – и пришел спросить, не согласитесь ли вы с мисс Бантинг сопроводить меня сейчас к мадам Тюссо. Я ни разу не видел ее знаменитые восковые фигуры, хотя часто о них слышал.
Бантинг принудил себя смотреть прямо в лицо жильцу. Внезапно к нему пришло сомнение, и он почувствовал, что с его плеч свалился невыносимый груз. Невозможно было поверить в то, что стоявший перед ним кроткий джентльмен с мягкими манерами – тот свирепый и злокозненный негодяй, каким считал его Бантинг в эти безумные и мучительные четыре дня!
– Право, сэр, вы очень добры, – первым отозвался он.
Бантинг старался поймать взгляд жены, но та смотрела в сторону, в пустоту. Она, конечно, не успела снять шляпку и пальто. Дейзи уже одевалась.
– Ну как? – спросил мистер Слут. Миссис Бантинг обернулась, и ей почудилась в его глазах угроза. – Ну как?
– Да, сэр. Через минуту мы будем готовы, – ответила она глухо.
Глава XXVI
Заведение мадам Тюссо было связано у миссис Бантинг с приятными воспоминаниями. Во времена, когда Бантинг за ней ухаживал, они частенько заходили туда вместе. Дворецкий имел среди персонала знакомого (по фамилии Хопкинс), и тот иногда давал ему бесплатные билеты «для себя и дамы». Но с тех пор как супруги Бантинг поселились почти что дверь в дверь с этим обширным зданием, миссис Бантинг ни разу еще там не бывала.
К знакомому подъезду они приблизились в молчании. Когда странная троица поднялась по просторной лестнице и достигла первой галереи, мистер Слут внезапно остановился. Курьезные восковые фигуры, своей неподвижностью напоминавшие живых мертвецов, вызывали у него, казалось, удивление и испуг. Дейзи быстро воспользовалась замешательством жильца.
– Эллен, – воскликнула она, – давай начнем прямо с комнаты ужасов! Я там еще не бывала. Когда мы с отцом сюда собирались, Тетушка заставила его пообещать, что в комнату ужасов мы не пойдем. Но теперь мне уже восемнадцать, и я могу делать все, что захочу. А кроме того, Тетушка ничего не узнает.
Опустив глаза, мистер Слут взглянул на нее, и на его усталом, изможденном лице мелькнула улыбка.
– Да, – подхватил он, – пойдемте в комнату ужасов. Это вы хорошо придумали, мисс Бантинг. Мне всегда хотелось посмотреть комнату ужасов.
Они свернули в зал, где в то время хранились наполеоновские реликвии. Оттуда дверь вела в необычную сводчатую комнату, где на помостах из дерева стояли группами восковые изображения казненных преступников.
Увидев у вертушки, через которую входили посетители, старого знакомого – мистера Хопкинса, миссис Бантинг ощутила одновременно тревогу и облегчение.
– Что я вижу? Незнакомое лицо! – добродушно пошутил Хопкинс. – Думаю, миссис Бантинг, вы пришли сюда впервые, с тех пор как вышли замуж!
– Вы правы, – отозвалась она. – Это дочь моего мужа, Дейзи; вы, наверное, о ней слышали, мистер Хопкинс. А это… – она на мгновение заколебалась, – это наш жилец, мистер Слут.
Но мистер Слут нахмурился и, шаркая ногами, поспешил вперед. Дейзи, обогнав мачеху, присоединилась к нему. Третий лишний – это всем известно.
– Погодите минутку, – проговорил Хопкинс, – сейчас вход в комнату ужасов закрыт. Но это ненадолго – всего лишь четыре-пять минут. Там сейчас находится наш шеф с гостями. – Он понизил голос. – Это сэр Джон Берни… полагаю, вам известно, кто он?
– Нет, – равнодушно отвечала миссис Бантинг, – не припоминаю.
Она немного – совсем чуть-чуть – беспокоилась из-за Дейзи. Ей хотелось, чтобы девушка была рядом, но мистер Слут увел ее в другой конец комнаты.
– Надеюсь, вам никогда не придется познакомиться с ним лично, – усмехнулся Хопкинс. – Джон Берни – новый комиссар полиции. А среди джентльменов, которым он показывает музей, находится шеф французской полиции – коллега сэра Джона. Француз привел с собой дочь, есть и другие дамы. Дамам нравятся ужасы, миссис Бантинг, мы тут давно это заметили. Первое, что они говорят, попав сюда: «Своди меня в комнату ужасов!»