Не успела она замокнуть, как в дверь комнаты осторожно постучали.
Бантинг и его супруга обменяли тревожными взглядами. Что если они в волнении оставили открытой парадную дверь и в дом пробрался… какой-нибудь безжалостный служитель закона?
Оба были удивительно обрадованы, когда обнаружили в дверях всего лишь мистера Слута. На нем была уличная одежда: цилиндр (который мистер Слут держал в руках, когда впервые явился) и пальто, заменившее инвернесскую накидку.
— Я слышал, что вы вернулись, — нерешительно обратился он к миссис Бантинг высоким, свистящим голосом, — и пришел спросить, не согласитесь ли вы с мисс Бантинг сопроводить меня сейчас к мадам Тюссо. Я ни разу не видел ее знаменитые восковые фигуры, хотя то и дело о них слышал.
Бантинг принудил себя смотреть прямо в лицо жильцу. Внезапно к нему пришло сомнение и он почувствовал, что с его плеч свалился невыносимый груз.
Невозможно было поверить в то, что стоявший перед ним кроткий джентльмен с мягкими манерами — тот свирепый и злокозненный негодяй, каким считал его Бантинг в эти безумные и мучительные четыре дня!
Он отозвался первым:
— Право, сэр, вы очень добры.
Бантинг старался поймать взгляд жены, но та смотрела в сторону, в пустоту. Она, конечно, не успела снять шляпку и пальто. Дейзи уже одевалась.
— Ну как? — спросил мистер Слут. Миссис Бантинг обернулась, и ей почудилась в его глазах угроза. — Ну как?
— Да, сэр. Через минуту мы будем готовы, — ответила она глухо.
ГЛАВА XXVI
Заведение мадам Тюссо было связано у миссис Бантинг с приятными воспоминаниями. Во времена, когда Бантинг за ней ухаживал, они частенько заходили туда вместе.
Дворецкий имел среди персонала знакомого (по фамилии Хопкинс), и тот иногда давал ему бесплатные билеты "для себя и дамы". Но с тех пор, как супруги Бантинг поселились почти что дверь в дверь с этим обширным зданием, миссис Бантинг ни разу еще там не бывала.
К знакомому подъезду они приблизились в молчании. Когда странная троица поднялась по просторной лестнице и достигла первой галереи, мистер Слут внезапно остановился. Курьезные восковые фигуры, своей неподвижностью напоминавшие живых мертвецов, вызвали в нем, казалось, удивление и испуг.
Дейзи быстро воспользовалась замешательством жильца.
— Эллен, — воскликнула она, — давай начнем прямо с комнаты ужасов! Я там еще не бывала. Когда мы с отцом сюда собирались, Тетушка заставила его пообещать, что в комнату ужасов мы не пойдем. Но теперь мне уже восемнадцать, и я могу делать все, что захочу. А кроме того, Тетушка ничего не узнает.
Опустив глаза, мистер Слут взглянул на нее, и на его усталом, изможденном лице мелькнула улыбка.
— Да, — подхватил он, — пойдемте в комнату ужасов. Это вы хорошо придумали, мисс Бантинг. Мне всегда хотелось посмотреть комнату ужасов.
Они свернули в зал, где в то время хранились наполеоновские реликвии. Оттуда дверь вела в необычную сводчатую комнату, где стояли группами на помостах из дерева восковые изображения казненных преступников.
Увидев у вертушки, через которую входили посетители, старого знакомого — мистера Хопкинса, миссис Бантинг ощутила одновременно тревогу и облегчение.
— Что я вижу? Незнакомое лицо! — добродушно пошутил Хопкинс. — Думаю, миссис Бантинг, вы пришли сюда впервые, с тех пор как вышли замуж!
— Вы правы, — отозвалась она. — Это — дочь моего мужа, Дейзи; вы, наверное, о ней слышали, мистер Хопкинс. А это… — она на мгновение заколебалась, — это наш жилец, мистер Слут.
Но мистер Слут нахмурился и, шаркая ногами, поспешил вперед. Дейзи, опередив мачеху, присоединилась к нему.
Третий лишний — это всем известно.
— Погодите минутку, — проговорил Хопкинс, — сейчас вход в комнату ужасов закрыт. Но это ненадолго — всего лишь четыре-пять минут. Там сейчас находится наш шеф с гостями. — Он понизил голос. — Это сэр Джон Берни… полагаю, вам известно, кто он?
— Нет, — равнодушно отвечала миссис Бантинг, — не припоминаю.
Она немного — совсем чуть-чуть — беспокоилась из-за Дейзи. Ей хотелось, чтобы девушка была рядом, но мистер Слут увел ее в другой конец комнаты. — Надеюсь, вам никогда не придется познакомиться с ним лично, — Хопкинс усмехнулся. — Джон Брени — новый комиссар полиции. А среди джентльменов, которым он показывает музей, находится шеф французской полиции — коллега сэра Джона. Француз привел с собой дочь, есть и другие дамы. Дамам нравятся ужасы, миссис Бантинг, мы тут давно это заметили. Первое, что они говорят, попав сюда: "Возьми меня в комнату ужасов!".
Миссис Бантинг смотрела задумчиво. Мистеру Хопкинсу пришло в голову, что у нее очень болезненный, усталый вид. В прежние времена, когда Эллен Грин состояла на службе и не вышла еще замуж за Бантинга, она выглядела лучше.
— Да, — согласилась она, — то же самое только что сказала моя падчерица. "Возьми меня в комнату ужасов" — в точности это она и произнесла, когда мы поднимались по лестнице.
За деревянным барьером двигалась к вертушке группа оживленно болтавших, веселых посетителей.
Миссис Бантинг сопровождала их беспокойным взглядом. Она гадала, кто из них тот самый джентльмен, персональное знакомство с которым, по мнению мистера Хопкинса, не сулит ничего доброго. Ей показалось, что она нашла его. Это был высокий и красивый джентльмен, крепко сложенный и похожий на военного.
Он улыбался, глядя сверху в лицо молодой леди.
— Месье Береберу совершенно прав, — говорил он громким веселым голосом. — Наши английские законы слишком снисходительны к преступникам, в особенности к убийцам. Будь наши суды похожи на французские, в комнате, откуда мы только что вышли, пришлось бы разместить много больше экспонатов. То и дела людей, в чьей виновности мы убеждены, выпускают на свободу, а от публики мы слышим: "еще одно преступление осталось нераскрытым!".
— Вы хотите сказать, сэр Джон, что преступники иной раз выходят сухими из воды? А как же человек, который в прошлом месяце совершил все эти ужасные убийства? Мне казалось, его непременно повесят — если только найдут!
Миссис Бантинг ясно различила каждое слово, произнесенное звонким девичьим голосом.
Вся компания окружила девушку и сэра Джона и напряженно слушала.
— Нет. — Сэр Джон говорил очень уверенно. — Насчет этого преступника я очень сомневаюсь, что он когда-либо попадет на виселицу.
— Вы хотите сказать, его не поймают? — В голосе девушки прозвучали дерзкие нотки.
— Я думаю, в конечном итоге мы его схватим… потому что… — Помолчав, он продолжил приглушенным голосом: — Только не выдавайте меня газетчикам, мисс Роуз… потому что, кажется, мы знаем, кто он…
Среди его спутников послышались изумленные недоверчивые возгласы.
— Тогда почему же вы его не хватаете? — с негодованием воскликнула девушка.
— Я не говорил, что нам известно, где он прячется, я утверждал только, что мы знаем, кто он есть. Должен сказать, у меня самого имеются на этот счет очень веские соображения.
Французский коллега сэра Джона мгновенно вскинул на него глаза.
Человек из Лейпцига и Ливерпуля?
Сэр Джон кивнул.
— Да. Вы тоже вспомнили про эти дела?
Молниеносно сыпля словами, словно бы с целью поскорее выговорить все и забыть, он продолжал:
— Восемь лет назад было совершено четыре убийства по тому же образцу: два в Лейпциге и остальные, непосредственно за ними, в Ливерпуле. Некоторые детали указывали на то, что преступления были совершены одним и тем же человеком. К счастью для нас, злодей был пойман, причем, можно сказать, на месте преступления — когда пытался скрыться из дома последней жертвы (одно из ливерпульских убийств было совершено в четырех стенах). Я сам видел этого несчастного. Я говорю "несчастного", потому что он, без всякого сомнения, сумасшедший… — Поколебавшись, он заговорил тише: — … С острой формой религиозной мании. Повторяю, я сам его наблюдал. Но вот что интересно. Как мне недавно сказали, месяц назад этот преступный маньяк (таковым он, по всей видимости, является) сбежал из приюта, где содержался под стражей. Он удивительно умно устроил свой побег. Мы, вероятно, давно бы его схватили, если б он не ухитрился прихватить с собой изрядную сумму в золоте — жалованье, приготовленное для персонала приюта. Из-за этого последнего обстоятельства побег решили сохранить в тайне, что было совершенно неправильно…