— Ну, у многих девушек нет большей радости, чем заставить своего парня потратить на них месячную зарплату за один вечер, — проницательно заметил Франт.
— Она не из таких девушек, — многозначительно сказал инспектор.
Когда люди говорят: «Она не из таких девушек», особенно если сами вы эту девушку никогда не видели, тут нечего прибавить, и сержант, соответственно, промолчал.
— А почему бы нам просто не побеседовать с ним и не спросить, откуда у него взялись деньги? — предложил он наконец.
Маллет покачал головой:
— Нет, это невозможно. Я уже до смерти напугал этого парня, сам того не желая. Если ему есть что скрывать, он к настоящему времени это уже сделал, и у него наготове складная история. А если тут все чисто, то никому от этого хуже не стало.
Тогда почему не спросить девушку или ее отца и не выяснить, что они о нем знают?
— Все это замечательно, Франт, но вы ведь не можете заявиться к человеку домой и сказать: «Я офицер полиции, и я хочу знать, сколько денег у жениха вашей дочери и откуда он их взял». Правда? По крайней мере, я бы поостерегся проделывать такое, особенно с отставным генералом. И все-таки я бы очень обрадовался возможности потолковать с ним.
— И с его дочерью, — добавил Франт, но тихим шепотом.
Инспектор какое-то время барабанил по столу, потягивая свободной рукой усы.
— И все-таки, — пробормотал он, — это можно устроить. Рискованная затея, но, возможно, из этого что-то и получится. Думаю, я поговорю по телефону с суссекской полицией.
— Сейчас или после ленча? — спросил Франт, который знал слабость своего начальника.
— После ленча, конечно, — откликнулся Маллет с решимостью. — Давайте-ка подумаем. Фэншоу придет сюда в три, верно? Так вот, я не собираюсь беседовать с ним на пустой желудок, если этого можно избежать. Больше пока ничего нет?
— Есть целая гора сообщений со всех концов страны о людях, похожих на Джеймса, — сообщил сержант.
— Как я полагаю, все их придется проверить, но, судя по всему, проку от них не будет никакого, — отреагировал инспектор.
Основанное на полученных свидетельских показаниях описание примет Джеймса, с обычным при этом объяснением, что это тот человек, которого полиция «хотела бы допросить», было распространено еще накануне. И сразу же стало приносить плоды, хотя, как правильно заметил Маллет, малообещающие. Таинственные тучные люди с бородой сразу же появились, казалось, во всех уголках Англии. Их видели запрыгивающими в такси, исчезающими в метро, подозрительно притаившимися за оградой загородных лужаек. Поздней ночью они торопливо прихлебывали чай у лондонских ларьков или упрашивали водителей грузовиков подбросить их на магистралях. Их даже видели выглядывающими в окна безобидных пригородных домиков. Каждый из них, как знал по опыту инспектор, скорее всего, был продуктом истерии, порожденной стремлением попасть в выпуск новостей. Но где-то в нагромождении разной чепухи могло скрываться одно ценное зернышко информации, которому, возможно, предстояло сыграть решающую роль. А потому все сообщения предстояло анализировать, во всяком случае внимательно рассмотреть, прежде чем с легкой душой выбросить в корзину.
Маллет взглянул на раздувшуюся папку, потом на свои часы.
— Не сейчас, — буркнул он. — Вы никогда не замечали, Франт, как сытный ужин, съеденный накануне, стимулирует аппетит за ленчем на следующий день?
— Да пожалуй что нет, — ответил Франт.
— А я вот это не раз подмечал. Так что сейчас ухожу. Эти вещи могут и подождать. Я такой голодный, что не подумал бы остановиться, даже если бы в эту минуту сюда вошел мистер Джеймс.
В этот момент в дверь постучали.
— Да, да, ну что там еще? — крикнул инспектор.
В дверь просунулась голова офицера.
— Извините, сэр, — сказал он, — но какой-то человек очень хочет увидеться с вами немедленно. Он говорит, что его зовут Колин Джеймс.
Маллет откинулся на спинку кресла.
— Беру свои слова обратно, — выдавил он.
Как бы ни жаждал мистер Джеймс посетить Скотленд-Ярд, было очевидно, что, попав сюда, он пришел в состояние крайнего замешательства. Мистер Джеймс замер в дверях кабинета Маллета, перемещая свой тяжелый вес с одной ноги на другую и обращая водянистые голубые глаза то на него, то на Франта, то на пустое место между ними. Он явно пребывал в очень нервозном состоянии и выглядел так, будто при неосторожном звуке или движении готов снова пулей вылететь за дверь.