Женщины громко спорили сквозь слезы и не заметили, как в комнату вошел Степан.
— Я все слышал и хочу сказать, как бы не выглядело, для меня это самый радостный день в моей жизни. Стать отцом сразу двоих детей от любимых женщин, я о таком даже не мечтал. Ух, как гора с плеч, теперь, когда мы втроем и наконец между нами нет ни лжи, ни каких тайн, я хочу сказать вам обеим, как сильно вас люблю. Галя, я тебя люблю больше всего на свете, и тебя, Наташа, я очень люблю, люблю не так, как Галю, но люблю очень сильно. Не надо делать никаких абортов, от этого всем будет очень плохо, мы этого не переживем. И еще, Галя, я тебя очень прошу, останься.
Возникла пауза.
— Мама, скажи ему, чтобы он вышел, я его видеть не могу.
Эти слова были для Степана ударом. Он постоял с поникшей головой, затем вышел и осторожно прикрыл дверь.
Женщины стояли друг против друга, опустив глаза.
Наталья нежно обняла дочь, поцеловала ее в лоб и тихо прошептала:
— Бедный мой ребенок, как тебе тяжело, как мне тебя жаль, но ты не плачь, поверь мне, все будет хорошо!
— Мама, ну почему все в жизни складывается не так, как я хочу? Да, ты права, я действительно до сих пор люблю Степана, но не могу ему простить предательства.
— Ничего, девочка моя, со временем ты поймешь, что он тебя не предавал, он, как и я, не смог победить любовь.
— Ко мне? — удивленно спросила Галя.
— Нет, ко мне.
— А-а, ну ладно, мне пора складывать сумку и идти домой, пока еще светло. — засуетилась Галя.
— Давай я тебе помогу. Ты мне скажи, ты там не голодаешь, может, тебе нужны какие-то продукты или еще что, я тебе принесу.
— Нет, мама, ничего мне не надо, — грустно ответила дочь.
Прощаясь, мать с дочерью долго стояли обнявшись.
— Доченька, не забывай меня, приходи, это же твой дом и его двери всегда для тебя открыты. Приходи, я буду тебя очень ждать. Давай я тебя провожу, ты смотри, какая погода, холодно и дождик моросит. Я сейчас, только что-нибудь накину и пойдем.
— Ладно, мама, я обязательно приду, только провожать меня не нужно, сумка нетяжелая, а оттого, пойдешь ты или нет, дождь не прекратится, так что иди в дом, а я пойду к себе.
Через день Галя вновь пришла, пришла к матери. Беременность ее проходила не просто, токсикоз и все такое, и это пугало девушку, особенно по ночам. Галя накручивала себя, боялась, если что-нибудь пойдет с беременностью не так, то помочь будет некому, кроме тети Клавы близких соседей не было, а на нее надежда слабая, поскольку своих детей у тети Клавы не было, да и сама она вряд ли сможет помочь. Может, поэтому, а может, по другим причинам, Галя стала приходить часто, она выбирала дни, когда Степан был на работе. Не стеснённые мужским присутствием женщины говорили обо всем на свете. Галина делилась своими страхами, а Наталья развеивала их своим житейским опытом и мудростью. Поначалу, побыв пару часов Галя обязательно пусть и неохотно возвращалась к себе, потом, если график работы Степана позволял, оставалась на ночь.
В первое время Галя старалась как можно меньше времени проводить в своей комнате, даже спать ложилась вместе с Натальей на ее не очень широкой кровати, что было неудобно обеим. Потом, поборов себя, перебралась на свою кровать. Поначалу мать с дочерью в разговорах старались не упоминать Степана, но со временем ситуация потихоньку менялась. Когда Наталья и Степан работали в ночную смену, Галя готовила им на двоих завтрак и оставляла на столе, заботливо накрыв сверху полотенцем. Однажды случилось так, что Галя заболела. С вечера она себя неважно чувствовала, немного болела голова и хотелось спать, подумала, что это связано с беременностью, ночью у нее начался жар, а утром она не смогла встать с постели.
Нужен был врач. Пришедший с ночной смены Степан почти бегом бросился в больницу, поскольку телефонной связи в поселке не было, и не прошло и часа, как они вместе с Анатолием Моисеевичем вошли в дом. Осмотрев и послушав больную, врач посоветовал положить Галю в больницу, в принципе, ничего страшного нет, но в связи с беременностью, в больнице ей будет лучше. Галя категорически отказалась, а Степан и пришедшая с работы Наталья ее горячо поддержали.
— Хорошо! — не выдержав натиска, согласился врач, — но я вас предупреждаю, что за больной нужен уход и лечение, я вам сейчас выпишу лекарства, а уход вы обеспечьте сами, и если будет хоть малейшее ухудшение, немедленно вызывайте меня. Высокая температура продержится два-три дня, а потом, если правильно лечиться, станет легче, и через неделю с небольшим все пройдет, но это самый лучший расклад, все зависит от правильного ухода. Прошли кошмарные двое суток. Галя практически не спала, а если и впадала в забытье, то ненадолго, и сопровождалось это бредом, она пыталась встать и идти куда-то к Степану, а когда приходила в себя, то звала Наталью. Каждый день приходил врач, осматривал больную и успокаивал Степана и Наталью, что все идет как положено и скоро наступит кризис. Утром на третий день температура спала и Гале стало немного легче. Днем пришел Анатолий Моисеевич, послушал, осмотрел и оставшись довольным, ушел и вместе с ним ушла Наталья, ей нужно было на работу. Степан с Галей остались вдвоем. Молчали. Галя отвернулась к стене и делала вид, что спит. Степан на цыпочках прошел в кухню, быстро что-то там съел и тут же вернулся назад. Галя лежала на спине и из-под закрытых век текли слезы. Взволнованный Степан взял ладонь Галины в свои руки и тихо проговорил: