Тема была исчерпана, и разговор сделался вялым. Гости ушли сразу после кофе. Она собрала чашки, медленно прошла через гостиную, выключив по дороге свет, и направилась к лестнице. Ей хотелось как можно скорее лечь. Эта беседа вымотала ее. Может, завтра удастся, наконец не думать о том, о чем снова напомнила ей Кэт. Завтра она найдет в себе силы притвориться, что все сказанное — правда. Завтра, но не сейчас. Да, она любит Дугласа, теперь это понятно, и было больно, словно они расстались только вчера, а не шесть лет назад.
А ведь мы так и не поговорили по-человечески. Возможно, если бы она не замыкалась в себе, позволила бы своему гневу вылиться и заставила Дугласа признать, что он не прав, все бы было иначе. Но они не поговорили, и ничего не разрешилось.
Но сегодня она больше не могла сдерживать свои чувства. Уже третий день на острове в одном доме с самым настоящим Дугласом Лораном. Как трудно вспоминать прошлое.
Утром, без сомнения, все будет в полном порядке. Просто нужно время, чтобы прийти в себя. За ночь она снова станет такой же беззаботной и независимой, какой была все шесть лет. И никто, даже Дуглас, не сможет ее расстроить.
7
Дойдя до лестницы, Фло вдруг увидела на темной террасе знакомый силуэт. Бешено забилось сердце. Ведь он ушел!
— Прости, я не хотел напугать тебя.
— А ты и не напугал, — соврала она. В темноте фигура казалась огромной и зловещей. От страха она не могла сделать ни шага, словно отнялись ноги.
— Хорошо повеселилась?
— Что?
— Я говорю о твоем выходе в свет.
— Ах, это! Да! — Она рассеянно теребила пояс платья. — Мы ездили в Мак-Кинли…
— Неплохой парень. Когда-то был увлечен тобой. — Голос звучал подозрительно ласково.
— Возможно. — Она пожала плечами.
— Возможно? А ты знаешь, что и сейчас нравишься ему?
Наступила неловкая пауза.
— Не стоит торопиться с выводами, — сказала она наконец.
— А я и не тороплюсь. Он просто таращил на тебя глаза.
Флоренс смотрела на Дугласа, более не в силах скрывать свои чувства.
— Почему ты так говоришь о Питере? Мы провели чудесный вечер. Мне давно нужно было развеяться, и если он пригласит меня еще куда-нибудь, я буду рада. — Разозлившись, она шагнула к Дугласу так близко, что почувствовала запах его одеколона.
Он шутливо поднял руки, словно сдаваясь.
— Ладно, Фло. Прости. Мне совершенно неважно, куда ты ходишь и с кем. Ты идешь своей дорогой, я — своей.
— Ну и хорошо.
— Ну и отлично.
Убежать бы сейчас к себе в комнату! Не хотелось больше ничего выяснять. Она безумно устала. И плохо владела собой. Эмоции брали верх над разумом.
Не успела Флоренс сделать и двух шагов по лестнице, как раздался ехидный баритон.
— Если так хочется развлекаться сразу после смерти мужа, пожалуйста, не стану мешать.
Флоренс окаменела. Потом закрыла глаза и глубоко вздохнула. Почему-то Дуглас хотел продолжить ссору.
Может быть, он прав. Хватит играть в эту бестолковую игру, пора объясниться.
Она сбежала с лестницы и вытолкала его на террасу. Теперь Крис не мог их услышать.
— К вашему сведению, господин Лоран, мой муж умер восемь месяцев назад. Что же, теперь носить траур всю жизнь?
— Конечно нет. Но есть традиция. Разве не нужно выждать хотя бы год, прежде чем встречаться с другими мужчинами? Или тебе нет дела до этой чепухи? Может, ты вообще все это время…
Флоренс уперла руки в бока.
— Не понимаю, почему это тебя волнует. Моя личная жизнь никого не касается.
Он вскинул голову и презрительно рассмеялся. В лунном свете его лицо показалось каким-то особенно злым.
— Такой ответ можно расценивать, как признание.
Какую-то секунду Флоренс смотрела, не в силах вымолвить ни слова, потом почувствовала, что краснеет. Схватила со стула подушку и запустила в него изо всей силы.
У Дуга была великолепная реакция, он без труда увернулся.
— Перестань, Флоренс, — приказал он, шагнув навстречу с грозным видом.
— Сначала извинись.
— Почему я должен извиняться? Ведь флирт — это твоя жизненная позиция. Ты призналась в этом своим друзьям всего несколько минут назад.
— Что? — Неужели он сидел на террасе все это время? Разговор в гостиной сразу предстал в ином, совершенно кошмарном, свете.
— Да, признаю, тем летом ты одурачила меня. Но тогда я еще не знал, какая ты хорошая актриса. — Голос был спокоен, но руки так крепко сжимали спинку стула, что побелели от напряжения.
— О чем ты говоришь? — прошептала Флоренс, думая лишь о том, как поскорее укрыться в своей комнате.