— И у тебя есть работа.
— Да, но не такая, какую я бы выбрала сама. Работаю там только потому, что живу в квартире над магазином.
— Понятно.
Туман начал сгущаться, у Дугласа на волосах заблестели капельки росы.
— Не думаю, что останусь в этой квартире надолго. Слишком много воспоминаний связано с ней. А это не на пользу Крису. — Дуглас слушал все более внимательно. — Это очень беспокоит меня, Дуглас.
— Со временем он оправится.
Она кивнула.
— Вот почему я привезла его на Маунт. Он… Нам обоим нужно было выбраться оттуда.
Их разговор не решал никаких проблем, но стало легче уже от того, что Дуглас готов выслушать ее.
— В последнее время я стала подумывать о другой работе… Может быть, снова пойду учиться.
— Здорово!
— Не особенно. Боюсь, это окажется мне не по средствам и не смогу уделять Крису столько же времени. Но с образованием я смогу найти более квалифицированную работу. Тогда мы заживем получше.
— Не представляю тебя в роли домашней хозяйки, — сказал Дуглас печально. — Трудно, Фло?
— Мне удается. — Она вскинула голову и совершила ошибку, взглянув ему в глаза. — Да, порой это трудно.
— А на кого ты собираешься учиться?
— Пока не знаю.
Если в ее жизни и был камень преткновения, то это, конечно, Дуглас, который сейчас пристально смотрел на нее.
— Мне следует поискать работу на бирже? — спросила она немного обиженно.
— Я этого не говорил.
— Да, но ведь ты подумал именно об этом, о том, что я всегда ненавидела математику. Но не всем быть идеалистами и писать романы, как ты. — Она вдруг почувствовала себя такой одинокой, что задрожали губы. — На самом деле я пока не очень хорошо понимаю, что нужно делать. Моя жизнь сломана. Вот почему я здесь. Нужно отдохнуть и спокойно подумать, чему посвятить остаток жизни. — Она проговорила все это с безысходностью, тяжело вздыхая, и уронила голову на колени.
Дуглас, сидевший по другую сторону костра, тихонько рассмеялся.
— Разве мы не пара?
Она подняла на него взгляд.
— Пара зануд. — И оба рассмеялись.
— Думаю, крепкий кофе нам сейчас не повредит.
— А у тебя есть?
— Это первое, что я взяла с собой.
Она залезла в палатку и достала из корзины термос. У костра налила две чашки, одну протянула Дугласу. Их пальцы соприкоснулись, взгляды встретились.
— Дуглас?
— М-м?
— Я тоже прошу у тебя прощение за вчерашнее. Я сказала много такого, чего не следовало говорить.
— Все в порядке. Я пришел, чтобы принести извинения, а не выслушивать их. — Он не спеша пил горячий кофе, и она знала, что он снова думает о вчерашнем вечере.
— Мне, правда, очень жаль, что все так вышло, — сказала она. — Надеюсь, у тебя не осталось синяков после падения.
— После падения — нет. — Он отхлебнул кофе, глядя на огонь. Потом, почувствовав на себе любопытный взгляд, медленно закатал штанину джинсов.
Флоренс закусила губу и перевела взгляд с ссадины на голени на лицо. Он старался подавить улыбку.
— Я сделала глупость…
— Мягко сказано. Ты просто варвар.
Оба рассмеялись, избавившись от остатка напряженности.
Дуглас поставил чашку и поднялся. В мерцающем свете костра он был похож на огромного идола.
— Поскольку удалось заключить перемирие… я сейчас.
Он забрался на дюну и исчез в темноте. Но через минуту появился снова со спальным мешком на плече. Бросил его на песок и снова сел к костру.
— Мне не нравится, что вы будете ночевать здесь одни.
— Ох, и ты пришел оберегать нас?
Он улыбнулся:
— Что-то вроде, если ты не против. Я так давно не ходил в походы.
— Пляж большой.
— Неужели ты заставишь меня ночевать под открытым небом? В такую прохладную ночь!
— Надо было захватить палатку. Передавали, что возможен дождь.
— Очень смешно. — Он взял чашку и допил кофе. Оба притихли, погрузившись в свои мысли.
— Фло, я чувствую себя последним мерзавцем, что до сих пор не принес тебе свои соболезнования. Но, честное слово, мне жаль, что тебя постигла такая тяжелая утрата.
— Да, конечно.
— Я знаю, что болезнь Остина была для тебя тяжким испытанием. Твой отец рассказывал мне об этом. Наверное, не хочется ворошить прошлое, но знай: я часто думал о тебе и молился, чтобы Бог дал тебе мужество. — Голос стал таким тихим, будто ветер шелестел в дюнах.
— Спасибо. Но лучше бы ты был опечален смертью Остина, не моими переживаниями.