— Прости, но я совершенно не знал его. Он… он был хорошим мужем?
— Да. И хорошим отцом для Криса.
— Я рад, что у вас все было хорошо. — Он вдруг нахмурился. — А мы с Долли никогда не были счастливы. — Полено в костре хрустнуло и переломилось, оранжевые искры взметнулись в темное небо. Казалось, что лишь этот костер согревает мир, что они одни на целом свете.
— Ты не рассказывал о вашей жизни.
— Но теперь должен рассказать. Мне не хочется, чтобы ты верила в те сказки, которые я рассказывал вчера вечером, во всю эту чепуху о том, что Долли была довольна нашей жизнью. Она ненавидела ее. Мы постоянно ругались по поводу того, что я мало зарабатываю и что пишу. Всякий раз, когда я говорил, что хочу стать писателем, она поднимала меня на смех. Хотела только одного — чтобы я закончил аспирантуру и пошел работать в брокерскую контору ее отца в Бостоне.
— Дуглас, пожалуйста, — Флоренс прикрыла глаза, — не нужно рассказывать об этой женщине. Это все равно, что сплетничать об усопших.
— Но об одном мы просто обязаны поговорить. Мы слишком долго таили злость друг на друга, и оба знаем ее причины.
— Нет! — отрубила она решительно. — Ничего не хочу слышать!
— Может быть, ты права. — Он поник.
Флоренс ничего не хотела знать о его семейной жизни. С ним становилось все проще, но гордость не позволяет заходить дальше. Ее боль не облегчишь сказками о том, как он был несчастен. Что было, то было. Все равно он врал, холодно и расчетливо, а потом просто бросил ее и ушел к Долли.
Сразу стало холодно и сыро, словно ветер развеял теплоту вокруг костра.
— Уже поздно, — сказала она и, прежде чем Дуглас успел запротестовать, поднялась.
В палатке забралась в спальный мешок и свернулась калачиком, чтобы поскорее согреться. Рядом сопел Крис. Снаружи Дуглас развязал тесемки и стал расстилать на песке спальный мешок. Вдруг Флоренс почувствовала неловкость. Дуглас устраивается возле палатки, как часовой у ворот. Он так беспокоился, не мог оставить их одних. Извинился за вчерашнее, они помирились. Ей и вправду стало лучше. А она оставляет его ночевать под открытым небом в сырую туманную ночь.
— Эй, — позвала она шепотом, — здесь есть место.
Через секунду Дуглас был уже в палатке и раскладывал спальный мешок с другой стороны от Криса.
— На самом деле меня крайне трудно упросить что-нибудь сделать, но при данных обстоятельствах… Однако не сомневайтесь, утром я снова заставлю себя уважать!
Улыбка коснулась плотно сжатых губ Флоренс. Он всегда умел вызвать улыбку, каким бы мрачным не было настроение.
— Замолчи и укладывайся. Боже мой, прямо как слон!
— О господи, — вздохнул он.
Снаружи ветер вздымал песок и горстями бросал его на палатку. Костер едва мерцал, но в полумраке было видно, что Дуглас смотрит на Криса.
— Фло, не нужно убегать только потому, что не хочешь меня видеть. — Она хотела сказать, что это не так, но он прижал палец к ее губам. — Ч-шш! Я видел чемоданы, ты собиралась уехать. Я ни в чем не виню тебя. Вчера я наговорил таких гадостей и очень виноват. Но очень рад, что ты не уехала. Дом опустел бы без тебя. — Голос упал до шепота. У Флоренс перехватило дыхание.
Она перевернулась на спину и стала смотреть в брезентовый потолок палатки, не понимая, почему к горлу подкатил комок.
— Фло, я должен рассказать тебе все. Сегодня мы смогли наконец поговорить спокойно, а мы оба настолько горды и упрямы, что такой возможности может больше не представиться.
Флоренс с трудом вздохнула. В горле пересохло.
— Фло, я уже пытался сказать тебе это и раньше… Я никогда не любил Долли. Наша семейная жизнь — сплошное недоразумение.
Слова падали, придавливая своей тяжестью. Фло отвернулась. Какого ответа он вдет? Из глаз покатились слезы.
— Фло, — шептал он, — я женился, потому что Долли сказала, что беременна. Я был слишком молод, чтобы сопротивляться окружающим. Отец Долли, эта дура — ее мать, и моя мать, даже твой отец — все заставляли меня. Ты не представляешь, как было трудно с ними. Но не это главное. Я все рано не женился бы, не сбеги ты тогда так. — Наступила тишина, и показалось, что он всхлипнул. — В конце концов, я женился, потому что ты уехала домой и вышла замуж. У меня больше не осталось надежд. Но до сих пор не пойму, почему ты вышла за Остина. Вы уже давно это решили или… мне в отместку? Я размышлял над этим так долго, что уже не знаю, что думать. Разве ты не любила меня? Разве мы не сходили с ума друг от друга? Или я выдумал все это?
Сердце стучало, отдаваясь болью в висках. Флоренс охватил ужас, на лице выступила испарина.