— Питер, может быть, пойдем?
— Конечно, моя радость. Давай попрощаемся с хозяйкой.
Джойс в окружении гостей беседовала с мистером Мак-Крори. Дуглас был рядом. Он не отходил от нее весь вечер.
Флоренс подняла подбородок и выдавила из себя улыбку.
— Мы уходим. Спасибо за приятный вечер. — Она старалась избегать холодного взгляда Дугласа.
— Уже?
Питер улыбнулся и обнял Флоренс за талию.
— Я не видел эту леди почти две недели, — улыбнулся он.
Джойс рассмеялась, бросив на Дугласа быстрый взгляд.
— Мне хотелось бы поблагодарить тебя, Флоренс.
— Меня?! За что?
— За помощь Дугласу. Ты оказалась неплохой машинисткой.
Флоренс взглянула на Дугласа. Да, конечно, машинистка. Но ведь она сделала куда больше. Вдохновляла его, хвалила, делала полезные замечания — он даже использовал их в последних главах романа.
А еще были лодочные прогулки погожими днями, смех, совместные обеды, вечерние разговоры на террасе… Она точно знала, что сделала для него куда больше, чем просто напечатала роман.
Но в глазах Дугласа не было ни признательности, ни благодарности. Просто смотрел, как на чужую.
Она заставила себя улыбнуться.
— Это мелочь по сравнению с тем, что сделала для него ты.
Джойс удовлетворенно улыбнулась.
— Спокойной ночи, — сказал Питер. — И еще раз спасибо.
Фло повернулась и пошла к выходу, еле сдерживая слезы.
После ухода Питера Флоренс вышла на террасу Крис остался ночевать у Кэт, и она была в доме одна. Дуглас, вероятно, вернется не скоро, если вообще вернется.
В небе сияла огромная луна. В ее свете поблескивали ракушки на дорожке сада, были видны ягоды на кустах, и даже писк насекомых казался серебристым. Флоренс присела на верхнюю ступеньку крыльца и разгладила складки платья.
Прислонившись головой к перилам, вздохнула, снова вспомнив вечеринку. Почему Дуг ни разу за весь вечер не обратил на нее внимания? Она не вписывалась в это общество? Или Джойс была так очаровательна, что о ней он просто забыл? А может, она не существовала для него вне стен этого коттеджа.
Флоренс заморгала и вытерла глаза. В этот момент она так любила Дугласа и так хотела, чтобы он тоже любил ее. Хотелось остаться с ним навсегда, стать частью его жизни. Жгло сознание того, что это невозможно, что она не нужна ему.
Флоренс прислушалась к рокоту волн, чувствуя себя все более несчастной. Шум прибоя гипнотизировал, перенося на шесть лет назад, когда Дуглас не был таким недоступным…
Та ночь была точно такой же — тихой и знойной. После обеда они ушли на пляж и лежали рядом на мягких полотенцах, зачарованно глядя друг другу в глаза…
— Флоренс? — Она помнила его шепот.
— Что?
— Ничего. Просто захотелось произнести твое имя. Оно мне очень нравится.
Она рассмеялась и ответила, что имя ужасное: старомодное и невыразительное.
Но он покачал головой.
— Для меня это самое прекрасное имя на свете. Два коротеньких слога, будоражащие душу.
Слезы полились ручьем при этих воспоминаниях. Та ночь запечатлелась в памяти до мелочей — его взгляд, как они лежали, прижавшись друг к другу. Даже сейчас она помнила каждый изгиб его сильного мускулистого тела…
— Фло, ты даже не представляешь, как я тебя люблю! — прошептал он тогда. — Никогда не испытывал ничего подобного. Мы так близки… Я хочу жениться на тебе.
— Я тоже люблю тебя. И буду любить всегда.
— Да, всегда, — поклялся он. — Мы уже женаты, Фло. Я чувствую это. Чудесным мистическим образом женаты, что значит куда больше, чем свидетельство о браке. Я верю в это. Ты мне жена, а я твой муж.
— Ох, Дуглас! Если бы это и правда было так.
Он улыбнулся и встал.
— Ты куда?
— Сейчас, — у него в руке оказались водоросли.
— Что это?
— Ваши цветы, мэм! — Он элегантно поклонился. — Вы сказали, что согласны выйти замуж…
Она смотрела на него во все глаза. Дуглас поднял ее, поставил на ноги и вложил этот странный букет в руку. Взял полотенце и накинул ей на плечи.
— Ваше свадебное платье.
— Дуглас, с тобой все в порядке?!
Но он, не смутившись, стал говорить — поэтично, с комично-изящными жестами:
— Рокот прибоя станет для нас музыкой, любимая. Этот пустынный пляж — нашим храмом.
— А где же священник?
Флоренс до сих пор помнила, как серьезно он посмотрел на море, а потом устремил взор к звездам.
— Он здесь. Он слышит.
Дуглас взял ее ладонь и прижал к своему сердцу.
— Флоренс, мои чувства нельзя выразить словами, поэтому говорю тебе только: я люблю тебя! Ты — моя душа, мое дыхание, радость моей жизни. И я твой: с этого дня и во веки веков.