– Я тебя за язык не тянула.
– Разве… хочешь сказать… я сам… петлю на шее затянул? Какой же я идиот!
– Сказал а…
– Да-да… чего уж теперь. Квартирка однокомнатная, но уютная. Машенька…
– Машенька, значит!
– Ну, Маруся. Какая разница, как я называл любимую девушку?
– Женщину, Свиридов, женщину. Ты же её того, во всех позах пробовал, и лампой в промежность светил, я уверена.
– Не светил я никуда. И поз никаких не знал.
– А языком… кто тебя научил? У нас ничего подобного не было. Надо же, скрывал столько лет. Я, значит, не достойна подобного обхождения, а с ней… с ней всё можно было!
Вероника разрыдалась.
Свиридов понял, чего натворил, но было поздно отступать. Пришлось идти до конца.
– Ну, продолжай: пытай, допрашивай.
– Как это случилось… в самый первый раз.
– Обыкновенно, как у всех. Она разделась, я разделся.
– Ну-у-у…
– Целовались, целовались, а потом… да не помню я. Как целовались, помню, а потом… словно провалился куда. Очнулся – она в слезах. И кровь на простыне. Я её успокаивал. Потом стирали бельё, потом сушили.
– А потом?
– Потом повторяли то же самое почти каждый день. Довольна?!
– Почему она?
– Потому, что… потому, что иначе и быть не могло. Она хотела быть со мной, я – с ней. Что в этом неправильного, что криминального?
– А я…
– Что, ты?!
– Угадай, что чувствую я?
– Могу представить. Мне это знакомо.
– Откуда?!
– Это уже другая история.
– Выходит, была ещё женщина.
– Не было!
– Была!
– Не было!
– Почему вы не вместе?
– Обыкновенно. Она мне… изменила.
– Как это случилось, почему?
– Откуда мне знать, Ника! Мы любили друг друга. Она меня… гораздо сильнее.
– Если любят, не изменяют.
– Иногда случается. Не по своей воле. Стечение обстоятельств. Насильник был сильнее, старше. Это случилось, когда я жил в казарме. Она приехала ко мне. Понимаешь, девчонка, восемнадцать лет, бросила всё, уехала в чужой город, где кроме меня никого нет. Виделись, когда давали увольнение, очень редко. Она деньги копила, чтобы чем-нибудь вкусным меня накормить. На себе экономила.
– А зарабатывала чем, передком?
– Поваром работала, на фабрике кухне, и уборщицей сверхурочно подрабатывала.
– Если девочку изнасиловали, если она не виновата ни в чём, почему ты её бросил?
– Слишком больной вопрос. Не смог смириться. Сослуживцы “помогли” принять решение. Если, мол, сучка не схочет, кобель не вскочит. Забеременела она, аборт делать отказалась. Идиот я, понимаешь, и-ди-от!
– Ещё как понимаю. И как мне с тобой после этого жить?
– Вот и я говорю – как?! Я же её предал.
– И меня заодно. Я вот подумала… а если бы меня вот так… большой и сильный. Треснул по голове, и надругался. А я забеременела. Непонятно от кого.
– Говорил же, не начинай, не нужно тебе это знать.
– Говорил. Да, говорил, Свиридов. А если бы ты с ней вновь встретился, каковы были бы мои шансы остаться твоей женой?
– Встречался я с ней.
– Когда?
– Ты на сохранении лежала, а у меня отпуск был. Я родителей несколько лет не видел. Там и встретились.
– Случайно.
– Нет, не случайно. Увидеть захотел.
– Оригинально. Жена беременная, а он к любовнице. Вот такая любовь.
– Не передёргивай.
– Так ты её чпокнул?
– Не говори глупости. Извиниться хотел.
– А она?
– Плакала навзрыд, ноги целовала.
– Так извинился, или нет… успокаивал-то как… чем?
– Не успокаивал. Струсил. Опять сбежал. Вот и сейчас… память о ней предаю.
Свиридов понимал, что проявляет слабость. И случалось с ним подобное не впервые. Не умел он врать, категорически не умел. Об этом и в полку хорошо знали, потому пользовались, когда в этом была нужда.
– Никусь, давай забудем об этом. Нам ведь не по двадцать лет. Мне же без тебя никак нельзя. Да и ты… пропадёшь. Мы с тобой… как бы… одно целое.
– А ты его взял, и разбил.
– Ты же обещала… закопать, не вспоминать никогда.
– Я же не знала, что ты мне всю жизнь врёшь.
– У каждого из нас есть скелеты в шкафу. Наверняка и тебе есть, что скрывать.
– Мои тайны, это мои тайны.
– Выходит, что не я тебя, ты меня обманула.
– Это было не сложно, Свиридов. Мне теперь нужно подумать, крепко подумать.
– Вот и думай… нечего было провоцировать!
Вероника как сомнамбула встала, открыла дверь.
– Оденься хоть, сын с минуты на минуту вернётся. Ни к чему ему такое видеть, рано ещё.
– А… что… да-да, в этом ты прав.
Вернулась она минут через двадцать. Внешне спокойная.