- Мне поверят. Вот тебе веры нет.
- Жалко мне тебя. – Тришин разжал свои громадные руки и отступил, освобождая дорогу - Так и просидишь всю жизнь на собраниях…
Но Тришин ошибся. Вскоре в личной жизни Вали произошли изменения. Как всегда, всё решил случай. Куда же без него.
Валентина решила пустить квартирантов.
- Одной тяжело кооператив платить. – говорила она тёте Маше Кузовёнковой.
- А сестра? Она что не помогает?
Валентина махнула рукой.
- За квартплату даёт. И то не каждый месяц. Сейчас вот опять на юг собралась.
Тётя Маша сочувственно качала головой.
- Зачем, говорит, мне платить. Это твоя квартира. Я здесь всю жизнь коротать не собираюсь. Вот только появиться подходящий человек.
Но человек всё ни как не появлялся. Вернее, появлялись, но не те – «неподходящие».
- Поживём в дальней комнате. Зал сдадим – предложила сестре Валя.
Нина была недовольна. Но деваться было некуда.
- Коммуналка, какая-то получается.
Но на пороге было лето с его запахами, с его беззаботностью, с его нарядами и новыми мелодиями. Думать о проблемах не хотелось…
Квартиранты находились плохо. Семейным не нравилось, что с ними будут жить две молодые девушки. Особенно этот факт не нравился женской части семейных пар. С детьми было слишком шумно. Наконец на своём маленьком семейном совете сёстры сошлись вор мнении, что это должны быть либо девушки студентки, либо одинокий мужчина, но не командировочный.
- Командировочные пьют слишком много – советовала соседка тётя Маша Кузовёнкова.
Было начало лета. Студентки разъехались на каникулы. Оставались одинокие мужчины.
Вскоре кандидат нашёлся. Его привела соседка.
Мужчина лет тридцати. Разведённый. Он стоял на пороге Валиного дома в летней рубашке и сандалиях на босу ногу.
- Владимир – представился квартирант.
За его спиной маячила рыжая голова тёти Маши.
- Вот тебе клиент! Лучшего не найти. Примерный во всех отношениях. Вина не пьёт. Табак не курит.
Квартирант смутился. Это не ускользнуло от Валиного взгляда, и было ему в плюс. Она протянула руку.
- Валентина.
-Ты же хотела на квартиру пустить – продолжала соседка.
- Да. Кооператив платить надо.
- Вот и бери Володьку. Он на Ламповом заводе наладчиком трудиться. Рублей двести платят ему…
Потом они пили чай на кухне. Светлые волнистые волосы и руки с большими широкими пальцами. Эти пальцы запомнились больше всего, может от того, что она боялась посмотреть в глаза.
Нине квартирант не понравился.
-Алиментщик. Тридцать лет. Ни дома, ни семьи. Одни воспоминания.
- А мне кажется, что он хороший – отвечала Валя. – Просто ему немного не повезло в жизни. Ни тот человек попался.
- Им всем, что-то не то попадается. Только список этого что-то не того может быть длинным. Смотри ты в нём не окажись.
Вскоре Нина уехала на три месяца. Устроилась в летний лагерь физруком. Лагерь находился на берегу Чёрного моря. Одним словом – романтика на всё лето.
Вернулась она в последних числах августа. И первое что заметила - Валина кровать стояла в зале, рядом с кроватью квартиранта. Оглядевшись, она увидела, что все Валины вещи и одежда также перекочевали в соседнюю комнату.
- Ни фига себе, события – хохотнула Нина
Валя стала совсем другая. Словно кто-то зажёг в ней тихий спокойный огонёк – лампаду.
На работе ничего не поменялась. Просто она стала чаще улыбаться. И это заметили все. По вечерам они пили с Володей на кухне чай и о чём-то тихо разговаривали. Глядя на светящиеся тихим счастьем глаза сестры, Нина поняла, что впервые в жизни у Вали складывалось лучше, чем у неё. И может быть, где то в глубине души она даже завидует сестре. Хотя она всегда гнала такие мысли прочь.
Тришин теперь сторонился в подъезде. Прежнего не позволял. Лишь однажды процедил сквозь зубы:
- Ну, ну – и пошёл дальше, подниматься на свой этаж.
Владимир был ласковым и обходительным. Он был совсем не похож на парней с завода.
- Да и тебе уже не двадцать – шептала соседка тётя Маша Кузовёнкова.
Так постепенно из квартиранта получился сожитель, а из сожителя муж.
Нина от этой новости не была в восторге.
- Подобрала себе мужика. Кто -то выбросил, а она подобрала.
Сама она в это время блистала. Фотоальбом пополнялся снимками с Всесоюзных курортов и здравниц, а ущелье царицы Тамары новыми разбитыми сердцами.
В семьдесят втором у Валентины родился сын.
Нина в тот же год сделала аборт. Всё прошло с осложнениями и перспективы дальнейшего материнства выглядели туманными.
На их шестиметровой кухне страсти накалялись. От прежней мирной жизни не осталось и следа. Друг в друге их раздражало всё от манеры одеваться, до рецепта приготовления борща. Неприязнь нарастала как снежный ком.