Не выключенная лампочка или неубранный стол на кухне. Следы от грязной обуви в прихожей или столовые приборы не на своих местах – любая мелочь могла спровоцировать ожесточённый скандал. Одно время скандалы стали случаться ежедневно. Никто не хотел уступать, и от этого положение казалось безвыходным.
Заходя в свою квартиру, Валя чувствовала себя боксёром, выходящим на ринг.
- Что она ещё такого сегодня мне приготовит – думала она, стоя перед дверью.
Только маленький сын их объединял. При нём они не кричали. Обе его любили, и он мог ползать на четвереньках где угодно. Для него не существовало этих искусственно возведённых границ.
Так продолжаться больше не могло. После очередного скандала. Когда в комнату вполз малыш и они, словно разведённые гонгом боксёры стояли по разным углам, Валя сказала сестре:
- Уходи. Ты мне сестра, но они моя семья.
- Ты что – опешила Нина – Куда же я пойду?
- Не знаю. Найдёшь жильё и уходи.
Нина ушла через месяц. Предварительно написав жалобу на сестру в райком партии.
- Ты мне больше не сестра. Ты мне вообще никто!
Она хлопнула дверью и стала спускаться по лестнице, подметая ступеньки дорогой шубой.
Валентина в ту пору была депутатом городского совета. Поэтому райком, рассмотрев жалобу, решил расселить двух сестёр. Нине выделили однокомнатную квартиру на другом конце микрорайона.
В следующие тридцать лет, сёстры не перемолвились и словом. Встречались они не часто, но если это происходило, то они просто проходили мимо, как совершенно чужие люди.
Даже похороны матери не померили их. Находясь в одной комнате, они общались друг с другом только через третьих лиц, словно говорили на разных языках и им требовался переводчик.
- Скажите ей… - говорила одна сестра родственникам.
- Передайте ей …- отвечала другая.
Надо сказать, что Валентина поначалу предпринимала попытки поздороваться или даже заговорить с сестрой, но через несколько лет, видя тщетность таких попыток, бросила. Однажды, они ехали в троллейбусе на противоположных сидениях, Валя смотрела на сестру, та смотрела в окно.
- Здравствуй Нина – произнесла Валя, направляясь к двери.
Нина даже глазом не моргнула.
У Вали была семья. Рос сын. Постепенно, за житейскими заботами, все эти сестринские раздоры стали забываться. Валя даже начинала жалеть сестру.
-Как там она. Совсем ведь одна осталась.
А жизнь шла своим чередом. Менялись генеральные секретари, потом им на смену пришли президенты. Поменялась страна. Менялся мир. Только холод в отношениях двух сестёр был неизменен.
У Вали всё было как у всех. Дом, семья, работа. В большие начальники она не выбилась, а так и проработала до пенсии бригадиром станочниц. Сын вырос. Женился и жил отдельно.
Нина так и не вышла замуж. С годами, количество поклонников стало убывать со скоростью геометрической прогрессии. Пока не остановилось на стойкой цифре – ноль. Она работала преподавателем физкультуры в родном пединституте. Вела активную общественную жизнь (чего по-молодости за ней не замечалось) и постепенно превращалась из спортсменки , комсомолки и красавицы в участника соревнований ветеранов спорта.
Детей ей бог не дал. Так и прожила она свою жизнь в однокомнатной квартирке, больше похожей на филиал спортзала, в котором находилось место многочисленному спортивному инвентарю. В углу стояли пластиковые лыжи известной фирмы. В серванте лежали теннисные ракетки. А из под стола, мог выкатиться волейбольный мяч.
Ничего нет странного, что в этом тесном и душном одиночестве, всё более и более разрасталась ненависть к сестре.
Поначалу она стала придумывать всё новые и новые эпизоды своего ухода из квартиры по улице Южной. Этими версиями она делилась со своей соседкой .
То её грубо вытолкали, а чемодан с вещами выбросили на лестницу. То не отдавали что -то из её личных вещей. Была так же версия, что она полгода жила у соседки напротив. В конце концов, она начала путаться и сама себе противоречить. С каждым годом версия ухода всё больше и больше видоизменялась. За тридцать лет, она изменилась до неузнаваемости.
Чувство ненависти росло и росло. Придумывались всё новые эпизоды. Придумывались с одной целью – подпитывать эту ненависть, не давать памяти забыть, продолжать ненавидеть.
Ненависть и злоба, помноженные на одиночество привели к психическому расстройству.
Валя была последней, кто узнал о болезни сестры.