Иногда это были все слова, которыми они обменивались за день.
Григорий Львович проходил всё новые и новые уровни любимой игры. Зарабатывал бонусные балы. Покупал своему танку новое вооружение.
- Ел, чего ни будь?- спрашивала Люба.
- Да. Вот купил новый прицел. Теперь прицельная дальность стрельбы повысилась.
- Понятно… - саркастично вздыхала Люба.
Григорий Львович слухом не отличался.
В магазине начались проблемы. Хотя проблемы, это мягко сказано – в магазине взорвалась бомба! Бомба была финансовая. Она долго летела и вот, наконец, достигла точки взрыва.
Хозяйка подсчитала дебет – кредит и обнаружила громадную недостачу. Сумма была настолько велика, что первоначально она не поверила этим цифрам. Пересчитала, получилось столько же.
«Авторитетный муж» пришёл в ярость. Хорошо, что на дворе были не «девяностые». Долг повесили на продавцов. Часть отдавали деньгами, часть отрабатывали. Следующие полгода заработную плату продавцам не платили.
После погашения задолженности им было заявлено.
- Вам, нужно искать другую работу. В магазине одежды должны работать молодые девушки.
Так распался их весёлый и жизнерадостный коллектив.
Работу Люба нашла, но уже не в таком престижном месте. Это был маленький магазинчик детской обуви. Здесь не было фешенебельной публики, не было (пусть чужого) блеска и богатства. Платили меньше. И ей здесь было скучно.
А тут ещё подруга огорошила:
- Знаешь, кто мне вчера звонил?
- Кто?
- Твой благоверный. Я его на прошлой неделе приглашала, что бы компьютер посмотрел. Так он как-то не ровно дышал. А вчера звонит. Предложения всякие делает. Вы с ним вообще, спите?
Люба не помнила, когда это было в последний раз.
Единственной радостью во всём этом мире был сын. Он ничего от неё не просил и всего в этой жизни добивался сам. Внешне это был вылитый Вадик, только ростом чуть пониже. А так всё тоже самое, те же глаза, нос и стрижка такая же как была у Щелоченко. Окончил институт. Уехал в Москву. Нашёл работу. Купил хорошую машину. А недавно познакомился с девушкой из состоятельной семьи. Всё у него как то складывалось просто и хорошо. Видимо, кто-то там, на небесах, глядя на судьбы его родителей, решил помочь этому парню.
Любе нравилось приезжать к сыну в гости. Здесь, пускай и в чужой, пускай и в съемной квартире, она чувствовала себя понастоящему дома.
Любе нравилось возиться с Колиной собакой Ларчи, особенно водить её на прогулку.
Слушать голоса сына и его невесты. Словно это было щебетание весенних птиц. Они казались ей птенцами, такими маленькими, только что оперившимися. Люба смотрела на них и узнавала в них себя, только много лет назад, ещё там, в тёплом и ласковом Ташкенте.
В один из солнечных мартовских дней, она прогуливалась с Ларчи. Солнце пригревало. На асфальте появились сухие пятна. Снег, почти что сошёл. Лишь в самом тёмном углу двора чернел грязный сугроб.
Этот был один из тех весёлых деньков, которые наступают после долгих серых и унылых будней. Зима кончилась. Хотелось побыстрее снять зимнюю одежду. Подставить лицо и тело этому тёплому ветру и побежать по улице вместе с детьми, запускающими бумажные кораблики.
Собака дёргалась. Люба решила снять поводок, хотя сын категорически запрещал ей это делать.
- Беги, Ларчи. Беги, девочка моя.
И Ларчи побежала. Сделав круг вокруг Любы, она сиганула в арку двора. За собакой побежала и Люба.
- Ларчи, стой проклятая!
Но собака неслась по улице, не слыша криков хозяйки. Проезжающие мимо автомобили только ускоряли её бег. Казалось, Ларчи решила всех и всё на свете обогнать. И прежде всего, обогнать эти большие металлические коробки, на которые она всегда лаяла и к которым проявляла неподдельный интерес.
Так они бежали несколько минут. Люба запыхалась. Ларчи только прибавляла в скорости. Но тут случилось чудо. Шедший навстречу прохожий, подхватил Ларчи на руки. Сделал он это до того ловко, что Ларчи мгновенно повиновалась этой ловкости и сноровке и даже не пыталась с чужих рук вырваться.
Люба рассыпалась в благодарности.
- Господи, да что бы я без вас делала – лепетала Люба. – Она вам пальто не испачкала?