Потом подняла глаза и застыла.
Перед ней стаял Равиль. Тот самый Равиль из Ташкента, но только тридцать лет спустя.
Казалось, он совсем не изменился. Только на лице появились морщины, а волосы стали на половину седые. Так и стояли они молча. Стояли и смотрели друг на друга и не могли насмотреться. Люба – громко дыша от бега и Равиль с собакой на руках…
Через три месяца они поженились. Григорий Львович съехал. Сначала к Любиной подруге, но и там не прижился и поехал обратно в Подмосковье. С собой он увёл целую «Газель» совместно нажитого имущества.
Равиль был разведённым и работал в правительстве Москвы в отделе благоустройства. Люба перебралась к нему. Так Люба Остановкина стала москвичкой.
Чичи – гага. Или чёрный пистолет.
Когда всё это началось? С чего? Никто не мог вспомнить. И ушло, так же как и началось – незаметно. Дралась молодёжь микрорайона всегда. Особенно задиристы были парни перед армией. Дрались из-за девчонок, из-за личной неприязни или если чужаки появлялись во дворе, защищали территорию.
Затёртые джинсы. Туфли на огромной платформе. Магнитофон на плече. Мелодия Шизгаре. Так выглядела продвинутая молодёжь начала восьмидесятых.
В то время, во дворе дома восемьдесят три по улице Южной, установили теннисный стол. Это были два листа толстой фанеры, закреплённые на врытых в землю чурбаках. Дворовые мальчишки, Игорь и его ровесники, которые зимой так лихо играли в лапту, переквалифицировались теперь на пинг–понг. Они сбросились по пятьдесят копеек, купили сетку и ракетки и готовы были с раннего утра до позднего вечера сидеть у теннисного стола в надежде сыграть партию. Но поиграть им удавалось не часто.
Как только начинался стук шарика, к столу подтягивалась молодёжь призывного возраста в джинсах и с магнитофонами.
- А ну, малец, дай поиграть – говорил парень с изрытым оспинами лицом. – У как смотрит. Того и гляди укусит.
Игорь протянул парню ракетку. Звали парня Джон. Конечно, у него было нормальное имя, но он так и остался в памяти двора как Джон. За Джоном потянулись другие персонажи, Боря Махно, вечно пьяные братья Матичевы, ещё пара-тройка парней из окружения Джона.
Игорь и его ватаге оставалось лишь наблюдать за игрой «старших пацанов». Над столом раскинул свои могучие ветки клён. Детвора забиралась на эти ветки. Сидела на них, свесив ноги. Они ждали, когда придёт их время.
Иногда им везло. «Старшие» разбредались по своим делам или они были слишком пьяны. Тогда ребятишки брали ракетки и не могли оторваться от игры. Даже строгие окрики родителей не останавливали их.
- Ну подожди ты, мам! Дай поиграть! – отвечал Игорь матери, звавшей его, домой.
- Ты и так. Целый день играешь – знала бы мама Валя, как она ошибалась.
Через год, всё поменялось.
Игорь и его одноклассник Лёшка Иконников записались в лыжную секцию. На лыжной базе было два теннисных стола, ни фанерных, а настоящих с хорошим отскоком. Мальчишки приходили за час до тренировок, что бы вдоволь наиграться, наесться теннисом досыта.
За зиму, стол во дворе испортился. Фанера распухла от влаги, её стало коробить, выгибать волнами.
« Старшие пацаны» благополучно отправились в армию. Вернулись ни все. Джона привезли из Афганистана в цинковом гробу.
Наступало другое время или время других.
Тогда всё было по каким-то двойным стандартам. Была жизнь официальная и неофициальная – настоящая, такая, какая она есть. В официальной, были красные галстуки и комсомольские значки, демонстрации первого мая и седьмого ноября, олимпийский Мишка, и сбор подписей в защиту голодающего у Белого дома доктора Хайдера.
В неофициальной жизни, был тотальный дефицит, талоны на масло и колбасу, пустые полки магазинов и поездки за продуктами в столицу.
По телевизору пели Зыкина и Богатиков. В магнитофонах крутили Бони-М и Смоки. Все соглашались, что Запад загнивает и вот-вот загнётся, но верхом крутизны, было достать какую-нибудь заграничную шмотку со звёздно-полосатым флагом. Может из-за этой раздвоенности из- за разделения жизни на обыденность и официоз всё и началось? Это как ветер. Знаете от чего рождается ветер? От разности атмосферного давления. Потоки воздуха устремляются из зоны более высокого давления в зону более низкого. Если перепад давления критичен, то ветер может перерасти в ураган. Ураган разрушает всё на своём пути.