Начиналось всё с драк со студентами. Рядом с микрорайоном стоял студенческий городок. Студенты были иногородними, и чаще из сельской местности.
- Кресты – так пренебрежительно называла их городская молодёжь.
Студенты были старше, многие из них отслужили в армии. Местные брали числом. Они были похожи на стаю молодых волков. Поодиночке они были слабее, но в стае представляли грозную силу.
Кто первым начал это конфликт? Что ему предшествовало? Возможно, косой взгляд или грубое слово, а может студенты забрели, в чей-то двор и попытались познакомиться с девушками. Никто не помнил, с чего всё это началось, но понеслось, так что не остановишь. Дрались по-зверски с цепями и железными прутами. Скорее всего, студенты защищались. Местные устраивали набеги.
-Наши у школы собираются.
- У какой школы?
В микрорайоне было пять школ.
- У двадцать третьей. Пойдут на студенческий городок. Пентагон будут брать.
Это был обычный разговор подростков во дворе одной из многих пятиэтажек. Пентагоном, местные называли девятиэтажки студенческих общежитий.
Быть в это стае считалось круто. Идти большой ватагой по вечерним улицам и видеть, как прячутся в закоулки прохожие. Это было их время, и оно только начиналось.
Поменялась мода. Вместо дорогих потёртых джинсов, появились демократичные, более доступные широкие штаны. На зиму драповые, летом изо льна. Внизу они были шириной тридцать сантиметров. Чуть меньше – тоже ничего, кто-то делал и больше – до тридцати пяти сантиметров. Это не был клёш, это то, что называлось в одной популярной песне – «трубы с парохода».
Трубы с парохода,
Модные в любое время года.
Трубы с парохода,
Обещает будущая мода.
У «настоящего пацана» на ногах должны были быть только кроссовки «адидас», или «ромика». «Адидас» тоже делился на ранжиры. Низший класс это «фестивалки». Обычные кроссовки, произведённые по лицензии к Фестивалю Молодёжи и Студентов в Москве. За ними следовали «фишки». Дальше по ранжиру шёл «сирийский адидас», потом «болгарский», который именовали просто «болгарками». И наконец, высший ранг – «светофорики», с вмонтированными в подошву разноцветными фишками. В кроссовках ходили и зимой и летом.
Торс «настоящего пацана», должна была прикрывать фирменная футболка. «Перуанка», а если ещё круче, то «Лакоста» с маленьким зелёным крокодильчиком на груди. В холодные дни всё это сдабривалось финской олимпийкой «Финфлаир» или затёртой джинсовкой «Монтана», чуть позже появились турецкие свитера.
На зиму одежду подбирали по кошельку. Куртка «Аляска» - верх шика. Короткая дублёнка из овчины – тоже ничего. На худой конец, годилась и обычная фуфайка, главное, что бы на тебе были широкие штаны и кроссовки адидас, а шею украшал обязательный – мохеровый шарф.
Те у кого этого не было, завидовали тем, у кого было. Пошёл, какой-то странный, «вещевой грабёж». Началось всё с продажи кирпичей. К одинокому прохожему в тёмной подворотне подкатывала стая подростков в широких штанах и предлагала купить кирпич. Кирпич они наглядно демонстрировали, и стоил он три рубля. Потом начали нападать на обладателей хороших вещей, снимали кроссовки, куртки, норковые шапки, отдавая взамен рваньё. Притом, что купить всё это в провинциальном городе было не возможно. За вещами ехали в Москву и там, у фарцовщиков, на Рижском рынке, покупали по заоблачной цене.
На пятнадцатилетие родители Игоря подарили ему кроссовки. «Болгарский» адидас. Купили их на Рижском рынке за сто семьдесят рублей. Это была месячная зарплата мамы Вали. В первый год, он их почти не надевал – боялся что снимут.
«Широкие штаны» стали сбиваться в стаи. Именовались стаи – «конторами», а её члены – «конторщиками». У каждой «конторы» было своё название. Названия происходили от фамилий лидеров, либо от названия улицы, где эта «контора» собиралась, были даже номера учебных заведений – «двадцатники» от номера профтехучилища или «тридцатники» - от школы номер тридцать.
А ещё были «Пятаки», «Щукари», «Копеевцы», «Мыкинцы», «Кулаевцы», «Шендяпинцы», «Борисовские» и ещё с десяток более мелких группировок. Новостями об их историях делились между собой горожане, молва приписывала им всевозможные, «криминальные подвиги».