– Я же сказала, незаметно глянь, а теперь еще девчонки подумают, что мы у них хахалей отбиваем.
Скучная до этого, Наташка неожиданно засмеялась, завертелась и стала спешно тушить сигарету. Затем громко позвала официанта и попросила повторить заказ. Лиза с удивлением наблюдала за подругой и быстро поняла причину смены ее настроения. В зале появился Роман, недавний Наташкин ухажер. Он или сделал вид, что не увидел ее или действительно так и было, но Роман быстро прошел к бару и присел у стойки на один из табуретов. «Из-за него сюда приехали», решила про себя Лиза и решила помочь подружке.
– Когда он обернется, ты не делай вид, что не узнаешь его, – посоветовала она Наташке, – безразличный вид, это слишком, избитый штамп.
– Ах, мне все равно, здесь он или нет.
Лиза улыбнулась.
– И он делает вид, что ему все равно. Видишь, специально спиной к тебе сел. А ты будь умнее, первая улыбнись ему. Можешь даже рукой помахать, как только он повернется к нам.
– Еще чего!
Любовные игры везде одинаковы, что у богов на Олимпе, что в ночном клубе. Лиза говорила вполне разумные вещи:
– Гордыню свою вы оба пестуете. Боитесь уронить собственное достоинство.
– Скажешь тоже.
Лиза пожала плечами.
– Я могу даже предсказать поминутно его дальнейшие действия. Хочешь?
Наташка обиженно поджала губы.
– Давай! Посмотрим, какой из тебя пророк.
Лиза, как мать Тереза стала увещевать Наташку.
– Вот видишь, даже мне ты не желаешь пойти навстречу, а представь, что он такой же упертый. И будете вы оба дуться, как мышь на крупу, а потом он пропустит для храбрости стаканчик, встанет, посмотрит в твою сторону, и если ты будешь изображать из себя беспечную и счастливую диву, назло тебе пригласит кого-нибудь танцевать. А ты в это время будешь кусать локти и уверять меня, что тебе на него наплевать и что мы приехали сюда развлекаться. Ты тоже в спешном порядке кого-нибудь пригласить и постараешься постоянно быть у него на виду.
– Что ты мне предлагаешь?
В это время Роман обернулся, но Наташка не последовала Лизиному совету, а неожиданно ослепительно улыбнулась столику, за которым сидели два кавказских типа явно не интеллектуальной наружности. Роман проследил ее взгляд и хотел отвернуться, когда Лиза поманила его рукой. За громом музыки по-другому позвать его было нельзя. Лиза улыбалась и звала его за свой столик, а в это время Наташка шипела на нее гюрзой.
– Ты меня позоришь перед всеми. Здесь все знают, что он меня бросил. Как я буду выглядеть?
– Нормально будешь выглядеть, не ты к нему, а он к тебе сейчас подойдет.
Роман показал пальцем на себя, спрашивая Лизу, правильно ли он понял ее, его ли зовут? Она кивнула головой, мол, правильно.
Испокон веку, с того времени, как матриархат сменился патриархатом, мужчины обладали монополией на инициативу. Это только в конституции продекларированы равные права мужчины и женщины. А попробуй девушка подойди познакомься с понравившимся ей молодым человеком, ведь неправильно поймут, осудят. Да и заложенное воспитанием табу, сработает автоматически.
Наташка, как морально сломленный диссидент прошедший психушку ушла в глухую защиту. Она плотно сжала губы и решила молчать, предоставив право вести разговор Лизе. А той было просто это сделать, поскольку она видела всего один раз Романа и то издалека, а в основном составила его портрет из рассказов Наташки.
Оставив свой бокал на стойке бара, Наташкин ухажер направил к ним свои стопы.
– Мадам, бонжур! – развязно приветствовал он Лизу, делая вид, что совершенно не замечает Наташку. – Мы разве знакомы?
Лиза уже пожалела, что пригласила его за свой столик. Первое впечатление было не в его пользу. Не будешь же теперь отсылать его обратно.
– Не знакомы! Но я, по роду своей службы, обязана это сделать! Присаживайтесь, пожалуйста!
– А вы кто, прокурор? – насмешливо спросил Роман.
– Если бы была прокурор, сказала бы вам, садитесь, а я предлагаю пока присесть.
Все что звучит непонятно и загадочно всегда вызывает неподдельный интерес. Между тем в глазах у Романа зажегся огонек тревоги. Вскользь он бросил мимолетный взгляд на Наташку и успокоился. Чего он испугался, подумала Лиза. Или напакостил, и в кусты? Неужели у них отношения зашли так далеко? Хотя, что тут удивительного, когда тебя с утра и до вечера пичкают с экранов телевизора сексуальной вседозволенностью.
Роман сел на стул и ждал очередного вопроса. Ну, прямо как нашкодивший школьник, улыбнулась про себя Лиза. Между тем она строго ему сказала:
– Рассказывайте!
И вот тут без вины виноватый, должен проявить характер и дать отпор. А если совесть нечиста у мужской особи, этого «царя природы» то обычно он начинает служить виляя хвостом.
– Да, кто вы такая, чтобы я перед вами исповедовался? – возмущенно воскликнул Роман. Похоже, не чувствует за собой вины, подумала Лиза. Как раз в это время перестала играть музыка, и его возглас разнесся на весь зал. С ближних столов к ним повернули головы.
– Я к вашему сведению, молодой человек, Беркут Елизавета.
– Ах, та Елизавета, что с края света?
– Как ты так можешь Роман? – вскинулась Наташка.
Тот кто слушал их разговор перешедший на повышенные тона, и слышал из него лишь отдельные реплики мог подумать, что молодой человек непочтителен с дамами. Рыцарей в наш просвещенный век поубавилось, но из-за двух столиков особенно внимательно следили за перепалкой, за одним, где сидели смуглые представители Кавказа, кому недавно улыбалась Наташка, и за вторым, где сидела шумная молодая кампания. Роман продолжал возмущаться.
– Я не могу понять, в чем я провинился перед твоей дальней родней, или кто она тебе есть? На каком основании она встревает в наши дела?
Роман повернулся к Лизе.
– У вас есть на это полномочия?
Лиза с детства усвоила, что на удар надо отвечать ударом, на выпад – выпадом, сразу и на месте, а не потом, лежа в постели и перебирая в уме удачные ответы.
– Полномочия? Естественно есть!
Теперь на нее удивленно смотрела даже Наташка. Родственные отношения еще никому не давали права влезать сапогом в чужую душу.
– Какие полномочия? – возмущенно воскликнул Роман. Лизе не понравилось, как ее громко назвали дальней родней. Она резко заявила:
– Самые непосредственные. Я здесь, для того чтобы охранять ее здоровье и покой. Я ее ангел-хранитель.
– Ну…у! Если бы вы заявили что вы ее телохранитель, тогда было бы другое дело.
– Можете, так и считать, что я, ее телохранитель.
За соседними столиками, так и расслышали, только последнее слово – телохранитель. Любой мог сопоставить слова с делами. Слова соответствовали – делам. Телохранитель – Лиза пила сок и не курила, а ВИБ персона Наташка флиртовала вовсю, дымила и не отказывала себе в горячительных напитках. За тем столом где сидели кавказцы многозначительно переглянулись, рассматривая и оценивая Лизину фигуру. Чуть ли не ставки начали делать.
– Бывшая каратистка!
– Самбистка!
– Ты посмотри на нее ноги длинные, какая она самбистка?
– А какая каратистка упитанная такая?
Дальше разговор пошел о Романе.
– Как врежет сейчас этому красавчику, из глаз искры посыпятся.
– Кинет через себя, как молодого барана, рога у него сразу отвалятся.
– Говорю каратистка.
– Хочешь проверим?
– Пари?
– Пари!
– Не упусти момент, когда они будут уходить.
А за тем столиком, где порывался встать парень в красной сорочке, происходил не менее поучительный разговор.
– Во Леха пошел бы ты ее сейчас защищать, а она тебе руки за спину завернула, и так привела бы обратно на место.
– Так что сиди и не рыпайся.
Соседи к ним потеряли интерес, поскольку Роман и Наташка уже улыбались друг другу. Лиза оттянула на себя грозовые тучи. Гром прогремел, молния сверкнула, а гроза пронеслась мимо. Перемирие было заключено и снова отношения Наташки и Романа, стали походить на безоблачное небо. Минут через десять Лиза показала на часы, намекая на поздний час.