Но Лебедь наспех пожал ему руку, давая понять, что разговору конец, что его ждут более важные дела, и Жилюку не оставалось ничего другого, как уйти. Он рассчитался и с каким-то неприятным на душе осадком вышел из кафе.
V
Из центра извещали, чтобы приготовились к приему самолета. Это был первый транспорт с Большой земли, первая ласточка, которая должна была доставить не только ценный груз, но и доказать наглядно, что там, на востоке, на берегах Волги, на Урале, в Средней Азии и Сибири, еще бьется на полную мощность живое сердце Советов, что там не только противостоят врагу, выковывают оружие, которое вскоре обрушится на него, но и думают о них, о непокоренных бойцах Родины.
Весть, хотя ее до прибытия самолета не очень-то и разглашали, быстро облетела все отряды.
— А правду говорят, у нашего тыла великая сила, — по-своему комментировали партизаны это событие.
— А как же, теперь у нас дела пойдут веселее.
— Теперь Гитлеряке надаем по с…
Беседы шли оживленные, и хотя самолет не был чем-то удивительным, все слышали, что в соседние отряды уже прилетали, но то, что на этот раз гости летят к ним, радовало. Всем хотелось увидеть их близко, собственными глазами. Поэтому, когда стало известно, что формируется группа, которая пойдет готовить посадочную полосу и встречать самолет, желающих оказалось больше, чем требовалось.
Степан Жилюк, который перебазировался в отряд из Копани и стал командиром партизанского соединения, лично контролировал подготовку к встрече. Подбирались надежные и опытные люди, им предстояло выбрать место для посадки и обеспечить надежную охрану самолета и груза на случай внезапного нападения карателей. Командиром группы назначили Николая Грибова, начальника разведки, начали уточнять систему сигнализации, намечать пути отхода, точки прикрытия, продумывать до мелочей детали операции. Все это делалось быстро, на ходу, потому что центр уже во второй раз запрашивал координаты, интересовался готовностью к приему транспорта. Партизаны торопились еще и потому, что там могли отложить полет или переадресовать груз другому соединению.
Через несколько дней группа в полном составе пошла на задание, и Жилюк занялся разработкой очередной крупной операции. План ее вынашивался давно, суть его состояла в том, чтобы двадцать третьего апреля, когда оккупанты будут праздновать день рождения своего фюрера, нанести им такой удар, после которого они не смогли бы сразу и на ноги подняться. По плану намечалась серия последовательных диверсий, и главная из них — разрушение железнодорожной станции Залесичи. Станция играла важную роль на перегоне Копань — Брест, и вывод ее из строя повлек бы за собою срыв движения составов на этой дистанции пути.
Несмотря на частые карательные действия, в своих тайных донесениях оккупанты все настойчивее жаловались на невозможность доставки продовольствия и фуража из глубинных районов, на усталость личного состава охранных частей и отрядов, которые живут в постоянной тревоге и напряжении, без смены, не имея возможности отдохнуть; они требовали увеличения количества охранных войск и опорных пунктов, усиления их боеспособности.
Численность патрулей и карателей росла, их боеспособность становилась интенсивнее, а диверсии не прекращались, не ослабевали. Наоборот, с наступлением весны, с открытием чернотропа, они умножились. За осень и зиму выплавка тола из артиллерийских снарядов и авиабомб наладилась, проблема взрывчатки несколько утратила свою остроту, появилась возможность начать длительную войну на рельсах. Ежесуточно теперь на полотно железной дороги выходили до десяти групп подрывников. Сваливались под откосы груженые составы, взлетали в воздух десятки метров рельсов, оседали в реки стальные пролеты мостов. Для обеспечения безопасности движения оккупанты прибегали к различного рода предупредительным мерам: важнейшие эшелоны сопровождались бронепоездами с платформами впереди, внутри пассажирских вагонов, вдоль стен, ставились щиты из не пробиваемой пулями листовой стали, наиболее уязвимые перегоны усиливались патрульной службой, расстояние между постами сокращалось вдвое…
Но даже эти меры не давали эффекта. Эшелоны продвигались с перебоями, доставка боеприпасов запаздывала, пополнение фронтам тормозилось.
— Мы должны теперь, — говорил на собрании партийного актива Жилюк, — полностью парализовать движение на этом участке дороги. Ни один эшелон, куда бы он ни направлялся фашистами, не должен дойти до цели. Это наша обязанность, дело нашей партизанской чести.